Берт Хеллингер(1925 г.) изучал философию, богословие и педагогику; позднее интенсивно занимался групповой динамикой, стал психоаналитиком и ввёл в свою работу элементы первичной терапии, трансактного анализа, эриксоновского гипноза и НЛП.
В 1980-е годы ему удалось выявить закономерности, которые приводят к трагическим конфликтам между членами семьи. На этой основе он разработал эффективные методы для их разрешения.

для удобства прочтения "с начала", могу порекоммендовать воспользоваться отображением в "книжном" порядке, а не по мере поступления.
так же можно воспользоваться Содержанием
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
12:48 

Содержание

ВВЕДЕНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ К ДОПОЛНЕННОМУ ИЗДАНИЮ

ВИНА И НЕВИНОВНОСТЬ





Восстановленное равновесие
Уклонение
Полнота
Идеальный помощник
Обмен










Дальнейшая передача
Золотой мяч
Благодарность
Принятие
Вернувшись домой
Счастье
Справедливость
Ущерб и потеря
Выход








Бессилие
Двойное смещение
Мститель
Прощение
Второй раз
Примирение
Сказать «Ага!»








Боль
Добро и зло
Свое собственное
Чужое
Судьба
Смирение
Порядок и полнота


ИСТОРИИ, НАД КОТОРЫМИ СТОИТ ПОДУМАТЬ

Заблуждение





Любовь
Ничто
Вера
Претензия



Помощь
Конец




Жизнь и смерть
Гость
Открытый дом


ГРАНИЦЫ СОВЕСТИ





Ответ
Вина и невиновность
Заданные условия
Различия
Разные отношения





Порядок
Внешность обманчива
Игроки
Чары






Связь
Внимание и уважение
Верность
Место
Верность и болезнь






Граница
Добро
Групповая совесть
Право на принадлежность
Уравновешивание в плохом










Иерархия
Тоска
Дрожь
Страх
Ложный адресат
Искупление
Решение
Понимание
Путь


ИСТОРИИ, КОТОРЫЕ ОБРАЩАЮТ



Два рода знания
Пути мудрости
Середина






Поворот
Пустота
Обращение
Приговор
Ослепление





Любопытство
Собрание
Целое
Одно и то же



Понимание
Полнота



ПОРЯДКИ ЛЮБВИ: МЕЖДУ РОДИТЕЛЯМИ
И ДЕТЬМИ И ВНУТРИ РОДА






Порядок и любовь
Различные порядки
Родители и дети
Римский фонтан
Уважение






Жизнь
Благодарность на заре жизни
Отказ
Особенное
Добрые дары родителей






Принадлежащее лично родителям
Самонадеянность
Роковое сообщество
Род
Родовая связь





Абсолютная полнота
Внутриродовая ответственность
Равное право на принадлежность
Потеря права на принадлежность


Порядки любви




ПОРЯДКИ ЛЮБВИ:
МЕЖДУ МУЖЧИНОЙ И ЖЕНЩИНОЙ
И ПО ОТНОШЕНИЮ К НЕСУЩЕМУ ЦЕЛОМУ





Мужчина и женщина
Отец и мать
Желание
Исполнение






Связь в паре
Ревность
Плоть
Basso continuo
Недостаток






Папин сын и мамина дочь
Анима и анимус
Взаимность
Следовать и служить
Равноправие





Уравновешивание
Взаимопонимание
Переплетения
Постоянство



Умирание
Несущее целое


ИСТОРИИ О СЧАСТЬЕ



Два рода счастья
Осел
Выход





Мера
Два рода удовольствия
Невиновность
Долги




Ход жизни
Земля
Уборка





Прощание
Отказ
Риск
Праздник


ТЕЛО И ДУША, ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ



Тело
«Я»
«Я» и тело




Семья и душа
Семья и болезнь
Живые и мертвые



Искупление
Умереть вместо другого



Большая Душа
Мир


ПСИХОТЕРАПИЯ И РЕЛИГИЯ




Душа и «Я»
Образ действий
Душа и «Я» в религии
Религии откровения




Религиозное сообщество
Естественная религия
Религия как бегство



Философия и психология
Пустота




Психотерапия и религии откровения
Умение
Душа и тело




Роковое единство
Пустая середина
Круг

12:45 

Роковое единство

Однако в родных семьях пациентов бывают такие события и судьбы, которые, не будучи пережиты ими лично, тем не менее приводят к тяжелым заболеваниям. Здесь тоже замешано «Я», но особым образом. Например, пациенты часто пытаются сделать смерть любимого человека обратимой, говоря им в глубине души: «Я последую за тобой». И часто претворяют эту фразу в жизнь, например, тем, что неизлечимо заболевают, становятся жертвой несчастного случая или совершают самоубийство.
Или человек пытается при помощи магических средств изменить злую судьбу любимого человека, часто даже задним числом, говоря этому человеку в душе: «Лучше умру я, чем ты». Иногда эта фраза тоже приводится в исполнение либо через заболевание, либо через несчастный случай, либо через самоубийство.
Или же человек пытается своей болезнью и смертью искупить собственную и чужую вину, как будто одно зло можно компенсировать другим, упразднить его или сделать не произошедшим.
Здесь нам тоже одним ремеслом не обойтись. Здесь тоже нужна психосоматическая психотерапия, сознающая и видящая религиозные подоплеки болезни и исцеления. Психосоматическая психотерапия, которая осторожно ведет прочь от той религиозной позиции, которая магическим образом стремится преодолеть реальность смерти, вины и судьбы, к такой религиозной позиции, которая смиряется с этими реальностями и именно благодаря этому находит дорогу обратно к своему собственному: к собственному величию и силе, к собственной жизни, здоровью и счастью. И лишь с такой позиции может проявить всю свою примиряющую и целительную силу семейная расстановка.

читать дальше
Пустая середина

Тут у психотерапевтов возникает вопрос: как им обрести такую позицию, как вызывать подобные действия и их выдерживать? Я над этим особенно не задумываюсь, поскольку солидарен с одним моим другом, неким Лао-цзы, уже очень давно умершим. В «Дао дэ дзин» он говорит о том, какое действие оказывает умение Сдерживаться и Удаляться в пустую середину.
У отступающего в пустую середину нет ни намерений, ни страха. Многое вокруг него приходит в порядок словно само по себе, без малейшего движения с его стороны. Это та позиция, которую терапевт может занять перед лицом тяжелых судеб и заболеваний: он отступает в пустую середину. Ему не обязательно закрывать при этом глаза, ибо пустая середина вовсе не заключена в какую-то капсулу. Она связана со всем, что происходит. Ведь в это самое время терапевт как бы максимумом своей поверхности, без страха «подставляет» себя судьбе и болезни. Отсутствие страха особенно важно, поскольку тот, кто боится того, что может случиться, уже потерял свою силу и способность действовать. В пустой середине человек связан с силами, намного превосходящими «Я» и его планы. Если человек на это идет, у него внезапно возникают образы-решения, «разрешающие» фразы или указания к действиям. И он им следует. Случаются при этом и ошибки, это ясно. Но ошибка регулируется идущим следом эхом. Так что придерживающемуся подобной позиции терапевту не обязательно быть совершенным. В нем нет никакой самонадеянности. Он просто тих в этой середине. Тогда этот род терапии удается.
Эту не имеющую намерений позицию, которая соглашается с больным человеком, какой он есть, соглашается с его болезнью, какая она есть, соглашается с его судьбой, какая она есть, я называю смирением. Она рождается из гармонии души и «Я» и является подлинно религиозным исполнением.
В заключение расскажу еще одну историю. Это философская история, а может быть, религиозная или терапевтическая — в ней эти различия сняты. История называется

читать дальше
Круг

Путник один спросил другого, который часть пути
с ним рядом шел:
«Скажи мне, что для нас значение имеет».

Другой ему в ответ:
«Во-первых, важно то, что в жизни мы на время,
что у нее начало есть, и до него уже многое было,
и что она, кончаясь, в то многое, что было до него, впадает.

Поскольку как у круга, когда он смыкается,
начало и конец становятся одним и тем же,
так До и После нашей жизни срастаются без швов,
как будто не было меж ними времени,
поэтому у нас сейчас лишь время есть.

Еще здесь важно, чтобы то, чего во времени мы достигаем,
со временем от нас освобождалось,
как если бы оно другому времени принадлежало,
а мы, где полагаем себя творцами,
орудием лишь были,
использованным для чего-то, что больше нас,
и снова отложенным.
Когда нас отпускают, мы умираем».

Путник спросил:
«Раз мы и совершаемое нами — все в свое время существует
и кончается,
то что значение имеет, когда отпущенное нам время
смыкается?»
Другой сказал:
«Тогда и До и После
как одно и то же важны».

Затем пути их разошлись,
и время их,
и они беседу
прекратили.


19:22 

Психотерапия и религии откровения

Взглянув теперь столь же непредвзято на психотерапию, мы увидим, что некоторые психотерапевтические школы сами стали похожи на религию, которую стремились преодолеть, в частности, на религии откровения. Здесь тоже есть свой получивший откровение и основатель, есть и свои апостолы, которые объявляют себя их сторонниками и приверженцами их учения. Многое в этом учении может быть правильно, но когда я объявляю себя его сторонником, я сужаю свой кругозор и оставляю без внимания другое, то, что с этим учением не совпадает, или даже борюсь с ним. Так возникают психотерапевтические школы, которые иногда относятся друг к другу так же, как относятся друг к другу религии. Внутри этих школ есть своя ортодоксальность, своя правая вера и правая практика, есть в них и институты, надзирающие за истинным учением и практикой и исключающие ренегатов.
Другие аналогии с религиями общеизвестны: например, вводное обучение, проверка надежности и соответствия обязательной для этой школы морали, ритуал приема, посвящение в сан, сознание своей избранности и стремление к влиянию и власти.
Но, как и внутри религий, мы найдем в этих школах таких сторонников, которые, опираясь на собственное понимание отходят от предписанного учения и практики, но, боясь осуж дения и исключения, не решаются даже признаться в этом кругу своих коллег.

читать дальше
Умение

По существу, психотерапия базируется на техниках, возникших из внимательного наблюдения и опыта, которые на основе нового понимания и опыта постоянно совершенствуются и разрабатываются дальше. Следовательно, здесь есть также движение от убеждений и теорий в сторону ремесла, которое должно быть изучено, осознано, отработано и освоено. Но при существующем многообразии познаний и потребностей владеть только одним методом уже недостаточно. Так начинается обмен и сближение между школами, создается своего рода ойкумена, где границы становятся все более и более проницаемыми. Многие терапевты работают чисто ремесленнически. Они изучают методы многих школ и, не привязываясь ни к одной из них, по потребности комбинируют их в своей практике.

читать дальше
Душа и тело

Но кроме ремесла, психотерапии нужна также забота о душе. В первую очередь это относится к сфере психосоматики, то есть к той области психотерапии, которая во взаимодействии с медициной стремится через душу смягчать и исцелять болезни тела.
Дело в том, что определенные события, например, ранняя разлука с матерью, угрожавший жизни несчастный случай или другие события такого рода, позже сказываются не только на душе, но и на теле. В этом случае можно попытаться еще раз «вытащить» то, что в свое время причинило душевную боль, а впоследствии сказалось на теле, посмотреть на произошедшее, примириться с ним, принимая все так, как было, и тогда, находясь в согласии с этой своей судьбой, найти облегчение и исцеление и для тела тоже.
Приведу пример. Во время курса в Лондоне одна женщина в инвалидной коляске рассказала, что в возрасте двух лет у нее был полиомиелит. От болезни она оправилась, но в последние годы чувствует себя нездоровой и потому передвигается в инвалидной коляске. Я спросил ее: «А за твое спасение вы тогда поблагодарили?» Как и во многих подобных случаях, этого не произошло.
Если кто-то в опасной для жизни ситуации оказывается спасен, он часто говорит, что сам ее преодолел, или, еще более резко, что он ее победил. Тогда «Я» чувствует себя героем, у которого все под контролем. Однако в этом случае то, что действует на самом деле, а именно душа, снова отступает назад, оставляя «Я» его судьбу, и, как следствие, нечто Большее зачастую болезненно наше «Я» вразумляет.
Я предложил этой женщине закрыть глаза и сказать в душе: «Если моя инвалидность — цена моего выживания, я рада ее заплатить». Она не захотела, и я рассказал ей об одном молодом человеке, который вследствие детского паралича мог лишь чуть-чуть шевелить головой и одной рукой. На мой вопрос, какая история глубже всего трогает его душу, он рассказал мне одну историю дзен.
Альпинист срывается со скалы и, держась за канат, висит над пропастью. Сверху канат грызут мыши. И тут он видит две ягоды дикой земляники, растущие на расстоянии вытянутой руки. Он срывает их, кладет в рот и говорит: «Как сладко!»
Затем я спросил эту женщину: «Если ты представишь себе две ситуации: с одной стороны, твою жизнь, в которой нет болезни, и с другой твою жизнь такой, какой она была на самом деле, — какая жизнь драгоценнее?» Она долго отговаривалась и не хотела отвечать. Потом заплакала и сказала: «Вот эта драгоценнее».
Это было религиозное свершение, движение прочь от «Я» с его контролем к самоотверженности и согласию. Но именно из этого свершения приходит успокаивающая и целительная сила.
Иногда, из согласия с чем-то Большим, то есть с той религиозной позиции, которая отказалась от желания на что-либо влиять, душа даже хочет болезни и смерти. Потому что иногда болезнь нужна душе для ее очищения или она хочет умереть, поскольку чувствует, что ее время прошло.
Недавно у нас в гостях была подруга моей жены, больная раком. Ей приснился странный сон: глядя в зеркало, она увидела себя без головы. Я объяснил ей: «Это сон о смерти». Она сказала мне: «Я не испытывала при этом ни малейшего страха». Я ответил: «Именно. В глубине своей душа не боится смерти».
В душе есть некое движение от тоски обратно к первооснове. Когда приходит время, душа начинает клониться к первооснове, и она умиротворена. В этом движении есть какая-то невероятная красота, невероятная глубина. Это вообще самое глубокое движение.
Но некоторые совершают это движение слишком рано, они вмешиваются в естественное движение. Тогда они вредят своей душе. Таким людям нужно помогать, чтобы они остановились. Поскольку тот, кто отправляется в такой путь до времени, грешит против этого движения, ибо оно очень тихое и покойное. Но тот, кто тихо отдается этому естественному движению, иногда обнаруживает, что оно останавливается само по себе.
Приведу пример. Недавно я смотрел телепередачу об одной клинике в Нюрнберге, которая была посвящена подоплекам спонтанных исцелений при заболеваниях раком. В передаче рассказывалось о пациенте, которого прооперировали в этой клинике по поводу рака, но когда врачи увидели, что болезнь зашла так далеко, что поделать уже ничего нельзя, его снова зашили и выписали домой. Мужчине было ясно, что жизнь его подходит к концу, поэтому дома он сел вместе с женой и написал завещание. Закончив, он ощутил в своем теле что-то вроде рывка, и с этого момента раковые клетки отмерли. Как подтвердили врачи, он снова был совершенно здоров.
Что здесь произошло? Мужчина пришел к согласию со смертью, своей судьбой и концом, так сказать, с той первоосновой, из которой жизнь поднимается и в которую она снова опускается, и это согласие привело к тому, что движение к смерти изменило для него направление и привело его обратно в жизнь.

19:16 

Философия и психология

Безусловной заслугой философии и психологии является то, что они проложили путь к беспристрастному созерцанию действительности и ее границ и тем самым помогли снова обрести признание религии в ее естественной форме. В области психологии здесь нужно указать на Фрейда, который во многих религиозных представлениях распознал проекции. Или на К. Г. Юнга, обнаружившего в божественных образах идеалы «Я» или заданные архетипы.
Самый радикальный анализ иудейско-христианской религии, ее основ и последствий я нашел у Вольфганга Гигериха в его книгах «Атомная бомба как психическая реальность» и «Борьба драконов. Посвящение в ядерную эпоху». Речь здесь идет о глубоком исследовании духа христианского Запада. Он доказывает, например, что современные естествознание и техника — всего лишь продолжение основных стремлений христианства и что, будучи далеки от того, чтобы поставить их под вопрос, они упорно их используют и доводят до конца.
Я сам, сравнивая опыт отношений в семье с религиозными представлениями и религиозным поведением, имел возможность наблюдать, как отношение к религиозной тайне выстраивается по хорошо знакомым образам и опыту. Одно только представление о Боге как личности кажется поэтому сомнительным. Этот Бог снабжается качествами, намерениями и чувствами, заимствованными из опыта, связанного с королями и властителями. Потому этот Бог наверху, а мы внизу. Поэтому мы приписываем ему озабоченность своей честью, считаем, что его можно оскорбить, что он вершит суд, награждает и осуждает в зависимости от того, как мы ведем себя по отношению к нему. Как идеальный властитель, он должен быть справедливым и благодетельным, защищать нас от невзгод и врагов. Поэтому мы абсолютно чистосердечно зовем его еще и нашим Богом. Как и у короля, у него есть придворные — ангелы и святые, и многие надеются однажды оказаться в их числе.
Другие модели, которые мы переносим из нашего опыта на свое к нему отношение, это отношение ребенка к своим родителям и его отношение к семье и роду. Тогда мы представляем себе скрытое другое как отца или мать и привязываемся к сообществу верующих как в семье или роду. Поэтому можно также наблюдать, что многим богоискателям не хватает отца, и когда они находят своего настоящего отца, их поиски Бога прекращаются. Или что многим аскетам не хватает матери, как, например, Будде.
Или на скрытое другое, например, в обетах, переносятся модели «давать» и «брать», существующие в деловых отношениях. Или на скрытое другое переносятся модели отношений между мужчиной и женщиной, к примеру, в представлении о священном браке и любовном единении. Или — и это, может быть, самое странное — мы ведем себя по отношению к скрытому другому, как родители с непослушным ребенком, предписывая ему, что ему нужно делать и как себя вести, чтобы он мог быть нашим Богом, например, когда говорим: «Бог не должен был этого допустить».
Такие наблюдения ведут к демифологизации религий, в частности, религий откровения. Они показывают, что расхожие религиозные представления скорее говорят что-то о нас самих, чем о Боге или Божественном. Подобные наблюдения понуждают к очищению наших представлений и отношения к ним. Но это означает также, что нас снова отсылают к изначальному религиозному опыту и к тем границам, которые он нам указывает и для нас устанавливает.
Я расскажу в связи с этим одну маленькую историю. Она называется

читать дальше
Пустота

Ученики простились с мастером
и по пути домой, опомнясь,
вопросом задались:
«Что у него искать нам было?»

На что один заметил:
«Мы вслепую
в некую повозку сели,
которую
кучер слепой
с слепыми лошадьми
вперед гнал слепо.
Но если б, как слепцы,
мы сами на ощупь двигались,
возможно,
у пропасти однажды оказавшись,
мы посохом своим нащупали б
ничто».


11:02 

Религиозное сообщество

Если теперь внимательно проследить за религиозным развитием отдельного человека, наше внимание обратит на себя тот факт, что его религиозное чувствование, вера и деятельность начинаются с его связи с семьей. Таким образом, первые религиозные представления задаются человеку семьей. Раньше религия принадлежала к числу тех условий, выполнение которых давало право принадлежать к семье. Его нарушение воспринималось как отпадение от семьи и влекло за собой соответствующую кару. Поэтому раньше — а отчасти и сегодня — отпадение от религии семьи воспринималось не столько как отпадение от религии, сколько как отпадение от семьи, и связывалось со страхом потери права на принадлежность. При более глубоком рассмотрении обнаруживается, что этот страх никак не связан с содержанием религии, поскольку он сходным образом проявляется в семьях, принадлежащих к разным религиям, независимо от их учения и практики. Он переживается слабее или сильнее в зависимости от того, насколько серьезно семья относится к своей религии. То же самое относится и к так называемой арелигиозной позиции, и к позиции атеистической. Они тоже являются обязательными — в той степени, в какой являются условиями сохранения права на принадлежность к семье.
Эти религии являются религиями группы. Своей религией группы часто отграничивают себя от других. Благодаря ей они чувствуют себя выше других групп и стремятся за счет других расширить влияние своей религии и своей группы. Иногда они оправдывают религией угнетение других групп. С аналогичным религиозным пылом отстаиваются и некоторые политические убеждения, и влияние они имеют аналогичное.
Эти группы являются неким расширенным «Я» и действуют как расширенное «Я». Поэтому групповая религия в еще большей степени является религией «Я». Для такой групповой религии «Я» речь идет не только о том, чтобы овладеть скрытой действительностью, но и о власти над другими людьми и группами.

читать дальше
Естественная религия

И все же внутри различных религий имеет место выходящая за рамки привязанности к семье и группе глубокая личная набожность, хотя и уважающая внешние требования из верности к собственной группе, но внутренне намного перерастающая их содержания. К примеру, мистические течения в христианстве и исламе близки друг другу настолько, что различий между религиями, из которых они происходят, словно бы и нет.
Следовательно, над тем, что разделяют традиции, содержания веры и религиозные ритуалы, есть религиозный опыт и религиозная позиция, которые являются личными, не зависящими от религии группы. Они связаны с общим для всех людей познанием мира и тех пределов, которые он для нас устанавливает. Поскольку эта религиозная позиция одинаково доступна каждому, ее можно назвать естественной религией. Ей не нужны ни учение, ни практика. В противоположность другим религиям здесь нет превосходства одной религии над другими, нет притязаний на власть, нет пропаганды. Здесь каждый сам по себе. Поэтому естественная религия объединяет там, где другие разъединяют.
Естественная религия — это личное достижение, и может быть, наивысшее. А какого рода это достижение, я покажу на примере зарождения философии. Первым философам, о которых известно на Западе, удалось внутренне отказаться от представлений о человеке и природе, доставшихся им от предыдущих поколений, и отдаться действительности, такой, как она перед ними лежала, без оговорок и страха. Первое, что они при этом испытали, было удивление, что что-то есть. Что жизнь возникает из чего-то, что остается скрытым, и что она снова в это скрытое опускается. Это удивление перед лицом реальности, какой она себя являет, есть благоговение перед тем, что есть, без желания этого избежать или как-то истолковать. Это смирение перед тайной — без желания знать больше, чем она сама нам показывает. Это согласие с теми границами, которые устанавливает для нас познаваемая действительность — без желания их уничтожить или переступить. И это в высшей степени религиозно, но при этом естественно и смиренно.

читать дальше
Религия как бегство

И напротив, очень многое в унаследованной нами религии представляет собой попытку уклониться от действительности, какой она себя являет, и искать от нее избавления. Попытку изменить познаваемую действительность согласно собственным представлениям и желаниям. Дать ей иное толкование, вместо того чтобы принять ее вызов. Раскрыть ее тайну, вместо того чтобы ее уважать. Но прежде всего это попытка устоять вопреки потоку исчезновения. Это попытка «Я» овладеть непостижимой действительностью и подчинить ее себе.
За этими представлениями стоят архаичные, магические надежды и страхи еще из тех времен, когда человек понимал, что он во всех отношениях зависим, и пытался заклинать жуткое и опасное с помощью магических средств и ритуалов. Из этой архаичной глубины души происходит потребность в жертвовании, умилостивлении, искуплении и влиянии. Со временем привычка цементирует потребность в убеждения, хотя ничто вокруг не указывает на то, что за этими убеждениями стоит реальность. Такие архаичные образы, несомненно, в значительной степени являются переносом человеческого опыта на то, что скрыто. Ибо с человеческих отношений на скрытое другое, о чем мы догадываемся, но не знаем, религия переносит опыт уравновешивания, умиротворения, искупления и влияния.
Тем яснее становится на этом фоне, какой отдачи требует от человека естественная религия, какого очищения духа, отказа от желания иметь влияние и власть.

11:35 

ПСИХОТЕРАПИЯ И РЕЛИГИЯ


И психотерапия, и религии стремятся к спасению и исцелению души, и та, и другие стремятся через душу спасти и исцелить всего человека. В этом они едины. Но есть между ними и различия, поскольку психотерапии, обязанной своим происхождением науке и просвещению, свойствен критичный настрой по отношению к унаследованным нами религиям. И для религий это во многом целительно, ибо своими открытиями и познаниями психотерапия вынуждает религии очищаться, то есть отходить от мифических образов, надежд и страхов и возвращаться к истокам и корням.

читать дальше
Душа и «Я»

Однако для психотерапии тоже актуален вопрос, насколько она сама остается в плену архаичных образов и надежд, и потому тоже нуждается в демифологизации. Достаточно указать лишь на то, что «Я» в его власти над умами и сердцами некоторых психотерапевтов тоже является мифическим образом, питающим мифические надежды и стремящимся унять страхи порой путем почти суеверным.
Мифом мне кажется и то, что и религия, и психотерапия рассматривают душу как что-то личное. Поскольку объективное наблюдение за тем, как действует душа, указывает скорее на то, что это мы находимся в душе. Что не у нас есть душа и не мы ею обладаем, но мы есть у души и она обладает нами. Что не она служит нам, а мы вместе с нашим «Я» привлекаемся ею на службу. Так что вопросов как по поводу психотерапии, так и религии, существует немало.

читать дальше
Образ действий

Мой образ действий феноменологичен. Это значит, что я, насколько могу, отказываюсь от привычного, в том числе и от теорий с убеждениями, и вверяю себя познаваемой действительности, какой она, со временем меняясь, себя являет. И жду, не появится ли из скрытого что-то, что внезапно, подобно молнии, обнажает истину и рассеивает тьму, что приводит к гармонии с действительностью, которая оставляет далеко позади и знания, и планы, и желания «Я» и своим действием доказывает свою правоту.

читать дальше
Душа и «Я» в религии

Начну с религии и сначала поставлю вопрос: что происходит в человеке, если он считает себя религиозным?
Глядя на религиозных людей, мы видим, что они воспринимают себя зависящими от сил, которых не понимают. Например, это знание о том, что их жизнь не в их власти. Перед лицом подобных познаний, основа и действие которых остаются для нас окутанными тайной, они занимают позицию почтения, смирения или благоговения перед чем-то таинственным, чего мы не понимаем. Это и есть подлинно религиозная позиция, которая велит нам скорее сделать шаг назад, чем вперед. Она свободна от притязаний, она означает гармонию и покой. Это религия души.
И все же какой-то части души трудно примириться с подобной сдержанностью. Взамен она стремится взять таящуюся за явлениями действительность в свои руки, влиять на нее и заставить ее себе служить с помощью, например, ритуалов, жертв, покаяния, молитв. Это религия «Я».
Правда, в религии «Я» есть некоторые отголоски религии души, ибо она тоже признает некую действительность, которая больше, чем мы. Однако в то же время здесь она пытается снять с этой реальности покров тайны и распоряжаться ею по своему усмотрению, что, по сути, является противоречием. Поэтому там, где мы стремимся раскрыть тайну и получить возможность ею распоряжаться, вместо того чтобы перед ней остановиться и ее уважать, религия вырождается. Этим для религий и нашей религиозной жизни указан путь очищения. Это движение от «Я» обратно к душе.

читать дальше
Религии откровения

Особое значение для нас имеют религии откровения. Это те религии, которые восходят к одному человеку, сказавшему другим, что получил от Бога откровение, и зачастую под угрозой вечного проклятия призывающему других этому откровению верить. Религии откровения — для нас это прежде всего христианство — являются как бы вершиной религии «Я». Здесь «Я», со всеми присущими «Я» качествами, не только Бог, о котором говорится, что он себя открыл. Получивший откровение тоже говорит как «Я», которое требует от других подчинить свое «Я» его «Я».
Но если здесь тоже объективно рассмотреть происходящее, мы обнаружим, что этот некто говорит тут только о себе, а вера, которой он требует, это в конечном итоге вера в него самого. Тем самым он ставит себя выше не только своих приверженцев, но и выше провозглашенного им Бога, поскольку утверждает, что никого другого Бог подобным откровением не озарит, что все другие поэтому от подобного откровения отстранены и что Бог сам должен на веки вечные этому откровению подчиниться. Поэтому в первую очередь религии откровения нуждаются в просвещении и очищении.

12:53 

Большая Душа

Но душа выходит за пределы семьи и рода. Она взаимодействует с другим группами и в конечном счете с природой и всем миром в целом. Здесь мы познаем душу как не имеющую границ, как Большую Душу, которая не привязана ни ко времени, ни к пространству. Все противоположности соотносятся в ней друг с другом и потому исчезают, в том числе и такие, как добро и зло, до и после, жизнь и смерть.
Правда, тело тоже связано с царством мертвых, поскольку, присутствуя в нем, мертвые продолжают действовать. Точно так же в семье и в роду их умершие члены какое-то время присутствуют, как будто и живые, и мертвые по-прежнему не могут друг без друга обойтись и благо одних зависит от блага других. Но для Большой Души этой разлуки ни в каком отношении не существует. Она связывает даже тех, кого из семьи пришлось исключить. В ней они тоже снова соединяются со своей семьей.
Большую Душу мы познаем в первую очередь как ту силу, что берет нас на службу чему-то большему, чем мы сами. Это она несет и направляет нас, когда нам удается что-то новое, великое и долговечное, словно бы и не наш это был труд, но сама Большая Душа творила через наше посредство. То же относится и ко злу и к злодеям, как бы тяжело нам ни давалось это понимание.

читать дальше
Мир

Только лишь связь с Большой Душой дает нам возможность смотреть на переплетения объективно и преодолевать их путем обращения к Большему. Нередко можно наблюдать, как пациенты, которым удался первый шаг из их переплетения, через некоторое время возвращаются в него снова. Ибо переплетение, каким бы скверным оно ни казалось посторонним, дает оказавшемуся в нем человеку чувство принадлежности, любви и власти. Это связано с тем, что даже там, где совесть нападает на нас слепо и инстинктивно, она прежде всего сообщает нам детское чувство исполнения и счастья, мира и принятости.
Только когда мы распространяем просвещение в том числе и на совесть и отходим от нее, вступая в область Большой Души лишь тогда инстинктивные потребности в принадлежности признании и уравновешивании лишаются своего болезнетворного и опасного для жизни влияния. Лишь только на этом более высоком уровне ослепляющая любовь становится зрячей, уравновешивание, которое лишь множит зло, превращается в такое, которое кладет злу конец; а самонадеянность, полагающая, что может сделать обратимыми и изменить судьбы других, смягчается смирением, которое знает о границах нашей любви. Лишь это смирение приводит нас к гармонии со здоровьем и болезнью, добром и злом, жизнью и смертью. Но в конечном итоге это религиозное свершение. В нем «Я» и Большая Душа становятся единым целым.

18:01 

Искупление

Но иногда живой должен пойти к мертвым и с ними остаться, например, убийца. Иначе вместо него пойдут его дети, а еще внуки и правнуки. Убийцы неразрывно связаны со своими жертвами. Поэтому они должны покинуть собственную семью и лечь рядом со своими жертвами. Это кажется жестоким, но любой другой путь влечет за собой плохие последствия для невиновных на протяжении многих поколений.
Приведу пример. Одна молодая женщина сказала в группе, что с момента рождения обеих ее дочерей ее не покидает чувство, что она скоро должна умереть, что над ней витает нечто, чего она не в состоянии понять. Она расставила свою нынешнюю семью, и выяснилось, что ее заместительница смотрела на кого-то, кого в расстановке не было. На заданный по этому поводу вопрос женщина ответила: «Я смотрю назад в прошлое, на моего отца и моего деда». Ее отец совершил самоубийство, когда ей был один год, а дед ее был эсэсовцем и расстреливал еврейских детей и женщин.
Тогда в расстановку были включены заместители для ее деда и покончившего с собой отца, а перед семьей рядом друг с другом были поставлены десять заместителей для убитых еврейских детей. Заместительница молодой женщины ни разу не взглянула на этих детей и ничего не сказала, словно она, как и ее дед, не испытывала к ним ни малейшего сочувствия. Но ее младшая дочь, то есть уже правнучка убийцы, сказала, что чувствует очень сильную потребность пойти к мертвым еврейским детям и встать к ним. Вот такое влияние оказывает убийство через поколения, если убийца отрицает свою связь с мертвыми и если убитым не воздают должного.
Затем женщине велели вытянувшись лечь перед мертвыми детьми и спустя какое-то время, пока она горько плакала, вместе с собственными детьми встать перед мертвыми детьми на колени и посмотреть на них. Это принесло мертвым некоторое успокоение. Им стало грустно, и у них появилось ощущение, будто они снова становятся живыми. Они испытывали сочувствие к женщине и ее детям, особенно к младшей дочери, которая хотела встать рядом с ними. Но не все еще было хорошо, ибо они чувствовали угрозу со стороны убийцы и страх смерти. Лишь когда того выставили за дверь, что по значению равносильно смерти, мертвым стало лучше. Их внимание и сопереживание теперь полностью обратилось к плачущей женщине и ее детям, и они ждали, что от нее придет нечто, что избавит ее детей.
Тем временем совершивший самоубийство отец женщины испытывал желание встать перед своей дочерью и ее детьми, чтобы защитить ее от ухода в смерть вслед за еврейскими детьми. Он хотел встать к мертвым вместо нее и вместо ее деда. Но в отличие от того, что думают многие живые, мертвые не хотели смерти невиновных.
Тогда детей этой женщины поставили между их родителями. Те взяли их за руки, низко склонились перед мертвыми еврейскими детьми, посмотрели им в глаза и сказали: «Пожалуйста». Но женщина по-прежнему чувствовала стремление пойти к мертвым. Она встала рядом с мертвыми детьми и своим мертвым отцом, который уже до этого встал к мертвым. Она чувствовала, что заслужила это и, оказавшись там, почувствовала облегчение. Однако со стороны заместителей мертвых детей последовали совершенно иные высказывания, я процитирую их здесь дословно.
Первый ребенок: «Быть мертвым я воспринимаю как что-то неличное, как будто это никак не связано с убийцей, и уж совсем никак — с его внучкой. То, что она сюда вмешивается, мне кажется неуместным. Она должна пойти к своей семье. Я не заинтересован в том, чтобы она каялась. Это та область, которая не в ее компетенции».
Второй ребенок: «У меня ноги подкосились, когда она пришла. Я сразу подумал, что ее место не с нами».
Третий ребенок: «Это просто чересчур».
Четвертый: «Я не хочу жертвы, это не ее дело».
Пятый ребенок: «По мне, у нее есть задача рядом с ее детьми, надо положить конец страданиям».
Шестой ребенок был глубоко опечален и сказал: «Ей не нужно идти вслед за нами и за своим отцом. Ее место в ее семье».
Седьмой ребенок: «Если бы она по-настоящему на меня посмотрела, она бы знала, что не может здесь стоять».
Восьмой ребенок: «Мне стало теплее, она означает для меня что-то очень близкое».
Девятый: «Когда она сюда пришла, я подумал: твое место не здесь».
Десятый: «Когда она подошла, во мне возникла агрессия».
Ее мертвый отец сказал: «Когда сюда пришла моя дочь, это причинило мне боль. Мне хочется сказать ей: «Твое место с твоей семьей. Здесь я все сделаю сам».
Благодаря этим ответам женщине стало ясно: вставать к мертвым, не принадлежа к ним, — это самонадеянность. Она снова встала рядом со своими детьми, посмотрела еврейским детям в глаза и сказала: «Через какое-то время я тоже приду». Затем посмотрела на своих детей и сказала им: «Теперь я еще немного останусь». То же самое она сказала и своему мужу.
Затем снова позвали заместителя деда. Он сказал: «Когда мне велели выйти за дверь, я испытал огромное облегчение. Я бы ничего не хотел и не имел права здесь сказать, точно так же я чувствовал себя и за дверью».
Вот все, что касается этого примера.
В этой связи я хотел бы еще кое-что сказать по поводу потомков жертв. Многие евреи, члены семей которых были убиты в лагерях смерти, стыдятся смотреть на мертвых и чтить их, ибо полагают, что не имеют права перед лицом их судеб оставаться в живых. Они чувствуют себя виноватыми и стремятся искупить вину, будто они преступники. Из-за этого ни они не могут прийти к мертвым, ни мертвые не могут прийти к ним. Но если выжившие и потомки погибших поворачиваются лицом к мертвым членам своих семей, смотрят им в глаза, пока не начинают их видеть по-настоящему, когда они склоняются перед ними и с любовью отдают им должное, тогда мертвые словно бы воскресают, как если бы плохое «быть мертвым» для них прекратилось, и они могут наконец повернуться к живым и благословить их на то, чтобы они оставались, и тем самым их жизнь текла в них дальше. Поэтому самое утешительное для мертвых — это когда живые в такой расстановке говорят им: «Посмотри, у меня есть дети».


читать дальше
Умереть вместо другого

Есть еще одна динамика, которая ведет в семьях и родах к тяжелым заболеваниям, несчастным случаям и суициду. Если ребенок чувствует, что его отец или мать хотят уйти или умереть — часто потому, что желают последовать за кем-то из своей родной семьи, — то он говорит им в душе: «Лучше я, чем ты» или «Лучше исчезну я, чем ты». В таких случаях дети могут заболеть, например, анорексией, с ними могут происходить тяжелые несчастные случаи или они могут совершить самоубийство. Такая динамика имеет место и между партнерами, я приведу один такой пример.

Одна женщина, больная раком, рассказала, что ее муж двадцать лет назад застрелился. Она была его второй женой. С первой женой он разошелся, поскольку оба партнера считали, что другой — извращенец. В расстановке муж стоял напротив своей первой жены и все время смотрел на ступни ее ног. Она же чувствовала странную легкость в ногах, будто могла оторваться от земли. Тогда мужу велели встать перед первой женой на колени и положить голову перед ее ногами. В этот момент женщина всплеснула перед лицом руками, зарыдала, ее начала бить сильная дрожь. Тогда она встала на колени рядом с ним, притянула его к себе, посмотрела ему в глаза и, громко рыдая, обняла его. Потом она встала и подняла мужа вместе с собой Они обняли друг друга, и женщина положила голову ему на грудь.
Жене велели сказать мужу: «Я принимаю это от тебя как подарок и дорожу им». Потом они долго и очень сердечно обнимались. Всем участникам стало ясно: муж покончил с собой вместо жены.

Это те тайны любви, которые мы нередко легкомысленно отрицаем. Это та любовь, действие которой стоит за многими заболеваниями, обусловленными душой или семейной историей, будь то слова: «Я последую за тобой», или потребность искупить вместо кого-то вину, или фраза: «Лучше я, чем ты». А через какую болезнь или опасные для жизни действия эта любовь проявляется, особой роли здесь не играет. Даже при разных заболеваниях и разных судьбах основные динамики тут либо одинаковы, либо схожи.

08:07 

Семья и душа

Душа, однако, не только действует в границах тела, она, как наглядно показывает образ тела как темницы души, в нем еще и заключена. Она находится во взаимодействии с его окружением, иначе не было бы ни обмена веществ, ни продолжения рода. К этому окружению прежде всего относится семья и род, в котором мы получаем жизнь и в котором мы, если имеем на это право, передаем ее в свое время дальше.
Очевидно, что у семьи и рода общая душа и общая совесть. Они привязывают членов семьи друг к другу и управляют ими согласно порядкам, остающимся в значительной степени неосознанными, подобно тому, как душа соединяет члены и органы тела и управляет ими. Таким образом, душа действует в семье и роду так, словно бы это было некое расширенное тело. И так же, как с помощью наблюдений и опыта мы шаг за шагом начинаем понимать порядки взаимодействия органов тела и обретаем возможность на них влиять, так же путем наблюдения и опыта мы можем шаг за шагом выявлять порядки взаимодействия членов семьи.
Первое, что обращает на себя внимание, это то, что как у тела, так и у семьи и рода есть своя внешняя граница. Это значит, что семейная душа привязывает друг к другу только определенных членов семьи и только ими управляет общая совесть. Сообразно с этим, к семье и роду относятся братья и сестры, родители и их братья и сестры, бабушки и дедушки, иногда кто-то из прабабушек или прадедушек, это могут быть также и более далекие предки, если они были отмечены какой-то особой судьбой. Другие родственники, к примеру, двоюродные братья и сестры, в это число уже не входят.
Наряду с кровными родственниками к семье и роду причисляются также те неродственники, чей уход или смерть принесли какую-либо пользу другим членам семьи и рода. И прежде всего это предыдущие партнеры родителей, а также дедушек и бабушек.
Есть, однако, и другие параллели между действием души в теле и действием души в семье и роде. Так же как в теле душа следит за его целостностью, так в семье и роде она следит за их полносоставностью. Поэтому потерю одного члена семьи душа пытается компенсировать тем, что заставляет другого члена семьи его замещать. Это одна из причин того, что одни члены семьи оказываются «переплетены» с судьбами других ее членов. И так же как телу в случае необходимости приходится расставаться с тем органом, который угрожает здоровью других его органов, так семья и род иногда бывают вынуждены расстаться со своим членом, если его присутствие подвергает опасности других членов семьи.


читать дальше
Семья и болезнь

А сейчас я на нескольких примерах покажу, как в семье возникают болезнетворные и представляющие угрозу для жизни переплетения и как мы можем из них высвободиться или предотвратить их.
Если семья теряет одного из своих членов, например, рано умирает отец или мать, то ребенок иногда говорит им в душе: «Я последую за тобой». В этом случае ребенок часто стремится умереть, будь то с помощью болезни, несчастного случая или самоубийства. И даже если ребенок не исполняет этих внутренне сказанных слов, он тем не менее нередко чувствует в своей душе особую близость к смерти и испытывает стремление к ней. Или когда ребенок теряет брата или сестру, если, например, другой ребенок родился мертвым или рано умер, он тоже говорит ему: «Я последую за тобой».
Когда один знаменитый лодочный гонщик во время соревнований перевернулся и погиб, его дочь тоже начала заниматься лодочными гонками. Однажды во время гонок она тоже перевернулась, но осталась жива. Когда ее кто-то спросил, о чем она в этот момент подумала, она ответила: «Только одно: «Папа, я иду».
За фразой «Я последую за тобой» стоит действие глубокой любви, которой душа привязывает ребенка к его семье. Эта любовь сильнее смерти, и она слепа. Она верит, что смертью можно уничтожить разлуку и что собственными страданиями и смертью можно принести избавление другим членам семьи. Всю тщетность усилий и ослепление этой любви можно выявить во время семейной расстановки. Тогда благодаря высказываниям и чувствам заместителей ребенку становится ясно: мертвые любят живых той же любовью, какой живые любят их, и желание живых последовать за мертвыми, вместо того чтобы радовать, причиняет мертвым боль. Ребенку становится ясно, что мертвые не хотят, чтобы их смерть приносила смерть кому-то еще; они испытывают облегчение, если у живых все хорошо, и благословляют живых, чтобы те продолжали жить.
И еще одна динамика действует за фразой «Я последую за тобой». Это элементарная потребность в уравновешивании и искуплении. Живые часто чувствуют себя виноватыми, продолжая жить, в то время как другие члены их семьи мертвы, и испытывают облегчение, если тоже умирают. В этом случае живым полезно склониться перед мертвыми и сказать им: «Я поживу еще немного, потом я тоже умру». Тогда они перестают воспринимать жизнь как нечто присвоенное себе незаконно и могут принимать ее, покуда она продолжается. Еще одна фраза, которая может помочь живым, звучит так: «В память о тебе я останусь еще немного». А если ребенок стремится последовать за своими умершими родителями, ему помогает такая фраза: «Я чту все то, что вы мне подарили. В память о вас я что-нибудь из этого создам, и я буду хранить это столько, сколько будет позволено». Тогда инстинктивная потребность в связи и уравновешивании реализуется в более широком смысле. Для «Я» это свершение более высокого и духовного рода. Оно требует некоего прогресса, можно даже сказать, эволюционного шага, прочь от узкого в сторону широкого, выхода за пределы семейной души в пределы Большой Души.

читать дальше
Живые и мертвые

Если кто-то испытывает тягу к мертвым, то можно проделать с ним одно простое упражнение. Ему велят закрыть глаза, медленно собраться в своей середине и затем пойти далеко назад за эту середину, к тем мертвым, к которым его тянет. Придя туда, он ложится рядом с ними и ждет, пока не затихнет и не станет с ними единым целым и пока, возможно, к нему не придет от них что-нибудь, что бы это ни было. Он принимает это в себя, пока не наполнится этим. Затем обратным путем он идет от мертвых к живым, пока не приходит снова к своей середине и еще дальше вверх — и открывает глаза.
Многие живые стремятся к мертвым. Но если живые уважают мертвых, мертвые приходят к ним и бывают дружелюбны. Они приходят и по-доброму присутствуют на некотором расстоянии.
Некоторые полагают, что мертвым плохо. Но можно сказать и так: они в надежных руках. Это только живым пока еще трудно.
Широко распространено представление о том, что мертвых больше нет: они похоронены, и на этом все. Да еще камень установлен на могилу, чтобы они из нее больше не вышли. Именно в этом состоит изначальный смысл могильного камня, который раньше не ставили, а клали на могилу. И все же представление о том, что мертвых больше нет, довольно странное.
У Мартина Хайдеггера есть на этот счет другие образы. Он говорит: что-то выходит на свет из скрытого в явное и затем снова опускается в скрытое. Скрытое присутствует здесь присущим скрытому образом. И никуда не пропадает. Оно показывается и опускается обратно.
Истина тоже следует этому закону. Она показывается из того, что скрыто, — и снова в скрытое опускается. Потому мы и не можем ее ухватить. Некоторые полагают, будто истина действительна и вечна, будто она у нас в руках. Нет, она являет себя на короткое время и погружается обратно. Поэтому, когда она показывается, она каждый раз иная. Она — отблеск выходящего на свет скрытого.
Так и жизнь из незнаемого нами скрытого выходит на свет, в явное, и опускается обратно. По-настоящему великое — это скрытое. По сравнению с этим великим то, что выходит на свет, — лишь что-то преходящее и мелкое.
Мертвые тоже находятся в скрытом. Но их действия проникают в явное. Если позволить мертвым действовать, жизнь будет несома ими.
Но тот, кто опускается в скрытое до времени, совершает преступление перед этим движением. Так и тот, кто остается в жизни дольше срока, кто дольше положенного удерживает жизнь, тот грешит против течения от Выйти-На-Свет и затем снова Опуститься-В-Сокрытое. И то, и другое нарушает этот поток: как Слишком Быстрый До Времени Уход — словно презрение к тому, что на свету, так и Стремление Держаться За Жизнь, хотя время уже истекло. Раз время истекло, то правильно будет ее отпустить и опуститься в скрытое.
Как терапевт, я, пока это уместно и насколько я вправе, с помощью мертвых удерживаю живых в жизни. Если же обнаруживается, что время прошло, я не удерживаю никого. Я не спорю с судьбами людей и не иду против течения, как будто могу и имею право помешать этому возвращению. Нет, я действую в согласии с ними.
Можно увидеть, что когда происходят такие глубокие процессы, где речь идет о жизни и смерти, какое-то решение, возможно, появляется и пациент его некоторое время принимает, но затем он снова возвращается обратно. И с этим я тоже со-глашаюсь. Мы ведь не знаем, является ли та судьба, которую человек себе выбирает или которой он покоряется, для него все-таки более соразмерной. Нет ли в его судьбе скрытого величия, которого не разглядеть посторонним.
В такой позиции есть что-то успокоительное, что-то глубокое. Тогда человек может пойти и в одну и в другую сторону, и в жизни он тоже связан с первоосновой.

08:02 

ТЕЛО И ДУША, ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ


В этом докладе я говорю о взаимодействии тела и души, о жизни и смерти и о мертвых, учитывая при этом, что многие болезни полностью или частично обусловлены душой и семейной историей Поэтому их исцеление зависит от развивающихся в душе процессов Следовательно, одновременно с лечением при помощи средств медицины необходимо также что-то распознавать и упорядочивать и в душе В этой связи наряду с заболеваниями я рассматриваю еще и несчастные случаи и самоубийства Ибо речь идет здесь не только о здоровье и болезни, но и о жизни и смерти тоже.

читать дальше
Тело

Размышляя о взаимодействии души и тела, мы иногда по-прежнему находимся во власти представления о том, что тело материально, а душа «добавляется» к нему как оживляющая и управляющая сила. В основе этого представления лежит тот опыт, что умирающие делают свой последний вздох, и кажется, будто с ним они выдыхают и свою душу. С конца жизни это представление переносится на ее начало, аналогично тому, как описано в библейской истории творения, согласно которой Бог создал человека из праха земного и вдохнул в него жизнь.
Однако сегодняшнее наше знание свидетельствует о том, что живой человек возникает потому, что в нем соединяются живые и потому уже одушевленные зародышевые клетки его родителей. Следовательно, наше тело одушевлено уже с самого начала. Таким образом, мы являемся звеном одной длинной цепи, связующей между собой все «до нас», «после нас» и «рядом с нами», так, словно мы участвуем в одной общей для всех жизни и одной общей для всех душе. И потому душа выходит за пределы одного человека, она простирается на все наше окружение: на семью и другие большие группы, а также на весь мир в целом. И тем не менее прежде всего мы воспринимаем душу как связанную с нашим телом. Она управляет его началом, его ростом, передачей через него жизни и некоторое время спустя - его смертью.

читать дальше
«Я»

Однако по отношению к телу и оживляющей его душе мы воспринимаем себя еще и так, словно в нас есть некая середина, которая взаимодействует с ним и его душой. Серединой, которая соглашается с движениями тела и его души или противоречит им, которая либо возвышается над ними, либо послушно, а может быть, бессильно им подчиняется. Таким образом, в этой середине мы воспринимаем себя по отношению к телу и душе и свободными, и связанными. Эту середину мы называем «Я». Но этим опытом «Я» мы обладаем лишь потому, что у тела и оживляющей его души есть собственное сознание и собственная воля, которые как соглашаются с волей «Я», так и противостоят ей. Это взаимодействие либо идет телу на пользу, либо подвергает его опасности. Опыт и наблюдение дают нам возможность распознать, когда оно ему служит, а когда вредит.

читать дальше
«Я» и тело

С «Я» мы, как правило, связываем сознание, рассудок, свободную волю, контроль и выполнение действий. Однако не все желания «Я» разумны и свободны, поскольку «Я» тоже повинуется инстинкту и тоже часто пребывает в ослеплении. Вспомним, к примеру, о сорвиголовах, о людях легкомысленных, об аскетах, которые требуют от своего тела того, что вредит его здоровью. Тело сопротивляется этому, например, тем, что заболевает или слабеет, повреждается или болит. Таким образом оно заставляет «Я» одуматься и образумиться. В этом случае тело и управляющая им душа оказываются более знающими и более мудрыми, чем «Я». Они заставляют «Я» вернуться в свои границы, и если «Я» их соблюдает, оно само становится знающим и мудрым.
В Библии есть одна притча. Когда пророк Валаам вопреки указанию Бога захотел отправиться к моавитянам, его ослица свернула с пути, ибо увидела перед собой Ангела Господня, стоящего на дороге с обнаженным мечом в руке. Но Валаам стал бить ослицу, чтобы возвратить ее на дорогу. Потом они ехали по ущелью, и снова увидела перед собой ослица Ангела Господня с обнаженным мечом в руке. Потому прижалась она к стене и прижала к стене Валаама, так что ему стало больно. И опять он стал ее бить, пока не пошла она дальше. И снова увидела ослица Ангела Господня с мечом и легла под Валаамом, отказываясь встать. И воспылал гнев Валаама, так что он был готов ее убить. Но тут повернула к нему ослица голову и проговорила: «Не я ли твоя ослица, на которой ты ездил до сего дня? Разве отказывалась я когда-нибудь служить тебе?» Тогда посмотрел Валаам вперед и тоже увидел Ангела Господня с обнаженным мечом в руке, стоящего у него на дороге.
Таким образом, существует некая «ослепленная» сторона «Я», которая требует от тела чего-то дурного и разрушительного. Поэтому поворот к лучшему для души и тела начинается с познанием «Я» своих границ, границ тела и его здоровья, а также пределов нашей жизни.
К этой мудрости «Я» нередко приходит только через болезни и страдания. Болезни и страдания очищают «Я» и через «Я», если оно стало благоразумным, целительным образом отражаются на теле. Поэтому иногда болезнь должна завершить сначала свое очищающее и вразумляющее воздействие на «Я», прежде чем она сможет отступить и прекратиться.
И наоборот, «Я» тоже оказывает благотворное и целительное воздействие на тело, прежде всего просвещенное и просветленное «Я». Просвещенное в данном случае означает, что оно осознает как свои возможности, так и свои границы, и что оно по ту сторону своих инстинктивных желаний и страхов держится исключительно воспринимаемой действительности. Просветленное означает, что «Я» находится в согласии и гармонии с душой, в значительной степени не осознаваемой им, но знающей в намного более глубоком смысле, чем само «Я».
Просвещенному «Я» мы обязаны, например, естественно-научной медициной, знанием причин болезней, гигиеной, хирургией и эффективными медикаментами.
Но я думаю также о психологии и психотерапии с их знаниями о неосознанных подоплеках поведения, приводящего к заболеваниям, и об их методах влияния на подобное поведение, например, с помощью психоанализа, поведенческой терапии, гипнотерапии, нейролингвистического программирования. Таким образом, просвещенное «Я» берет под надзор как тело, так и душу, и развивает их возможности, выходя далеко за рамки физического здоровья.
И все же медицина и психотерапия, а вместе с ними и самоутверждающееся «Я» подходят к тем границам, которые устанавливают им предел. Ибо спустя какое-то время каждый человек становится больным и слабым и умирает. Душа соглашается с движением к смерти. Ведь она восходит к обеим областям и в обеих, как кажется, продолжает свое существование. Она стремится назад, и она находится в согласии с этим движением.
Фрейд называл это стремление влечением к смерти. Но если с ним соединяется просветленное «Я», то это влечение является в высшей степени осознанным и деятельным движением. Ибо в глубине своей душа, а вместе с ней и тело стремится назад, к истоку, из которого жизнь приходит и в который она возвращается.

07:02 

Прощание

Я приглашаю вас совершить путешествие в прошлое, подобно тем, кто спустя годы еще раз отправляется в дорогу, чтобы вернуться туда, где в свое время произошло нечто решающее.
Но на этот раз там не подстерегают опасности, все опасности уже преодолены. Так старые вояки, когда давно уже все войны позади, еще раз шагают через то поле боя, где им пришлось на деле показать себя. Давно уже там снова растет трава, цветут и плодоносят деревья. Они, быть может, даже не узнают это место, поскольку оно покажется им не таким, как сохранила его память; им требуется помощь, чтобы сориентироваться.
А все же странно, как по-разному мы себя ведем перед лицом опасности. Вот, например, ребенок, оцепенев от ужаса, стоит перед большой собакой. Но тут приходит мать, берет его на руки, и напряжение спадает, он начинает рыдать. И уже скоро он поворачивает голову и с безопасной высоты как ни в чем не бывало смотрит на страшного зверя.
Другой, порезавшись, не может видеть, как течет его кровь. Но стоит ему отвернуться, и он почти не чувствует боли.
Стало быть, скверно, если все чувства разом захвачены происходящим и уже не могут действовать независимо друг от друга, так что человек перестает видеть, слышать и чувствовать, что происходит на самом деле, когда одно из них оказывается поражено.
Теперь мы отправляемся в дорогу, где каждый увидит полную картину того, что пожелает, но не всю сразу. И будет всему свидетелем, но под такой защитой, которая ему нужна. Он сможет также разобраться, что здесь имеет значение, одно вслед за другим. А кто захочет, в пугь отправить может вместо себя другого, подобно тому, кто поудобней устраивается в кресле, смежает веки и видит сон о том, как путешествует, и кто, пусть даже он остается дома и спит, все переживает так, как если бы был там.
Наш путь лежит в тот город, который был богат и знаменит когда-то, теперь же давно он одинок и пуст, как город-призрак на Диком Западе. По-прежнему здесь можно увидеть штольни, в которых добывали золото. Дома стоят почти что невредимы, и даже оперный театр остался. Но все покинуто. Давно здесь ничего, кроме воспоминаний, нет.
Кто отправляется в такое путешествие, в проводники себе находит знатока. И вместе с ним он добирается до места, и память постепенно оживает. Здесь, значит, было то, что потрясло его так сильно, о чем он даже сейчас едва ли хочет вспомнить, такую причинило это боль. Но теперь над городом пустынным светит солнце. Там, где была когда-то жизнь, и беды, и насилье, теперь настал покой, почти что мир.
По улицам и переулкам идут они, и вот находят дом. И путешественник, пока еще колеблясь, не знает, хочет ли он рискнуть и войти внутрь, но проводник сначала хочет пройти один чтоб наперед все осмотреть и знать, насколько это место безопасно и не осталось ли чего-нибудь там с тех времен.
Тем временем другой оглядывает улицы пустые, и вспоминаются ему соседи и друзья, что жили там. Он вспоминает те моменты, когда он счастлив был и весел, когда он полон был желаньем жить и действовать, как дети, которых не остановить ничем, поскольку они вперед, к тому стремятся, что ново, неизвестно, хотят великого, простора, приключений и тех опасностей, что были встарь. Так проходит время.
Тут проводник ему кивает, что можно подойти. Теперь он сам заходит в дом, проходит в вестибюль, осматривается и ждёт. Он знает, какие люди могли бы тогда помочь ему все выдержать, они любили его и были к тому же и мужественны, и сильны, и знающи. И кажется ему, что они здесь сейчас, будто он слышит их голоса и чувствует их силу. Тут провожатый берет его за руку, и они оба, вместе открывают дверь. Ту самую.
Вот он стоит здесь, он вернулся. Он держит руку приведшего его сюда и спокойно осматривается, чтобы увидеть, как все на самом деле было, и то, и это, все целиком. Странно, насколько по-другому он все воспринимает, когда сосредоточенно-спокойным остается, а рядом с ним помощник. Когда он вспоминает еще и то, что долго было под запретом, то словно наконец находит свою нишу то, чье место тоже здесь. Так он ждет и смотрит, пока не узнает всего.
Но им тогда овладевают чувства, и в глубине души, за теми, что были на поверхности, он чувствует теперь любовь и боль. И кажется ему, что он домой вернулся и смотрит на ту основу, где больше нет ни прав, ни мести. Где действует судьба, смиренье исцеляет, а слабость устанавливает мир. Его помощник держит его руку, чтобы он чувствовал себя уверенно. Он глубоко вздыхает и отпускает, дав свободно течь тому, что долго в нем копилось, и ему становится и легче, и теплей.
Лишь это остается позади, друг взглядывает на него и произносит: «Быть может, ты тогда взвалил на себя что-то, что должен был оставить здесь, поскольку это не твое и требоваться от тебя не может. Присвоенные, например, долги, как будто тебе платить за взятое другими. Сними их здесь с себя. Оставь и остальное, что тебе чужим должно быть: не свою болезнь, судьбу, принадлежащую другому, веру или чувство, оставь все это здесь».
Эти слова идут ему на пользу. Он представляется себе тем человеком, кто тяжкий груз таскал, и вот теперь его с себя снимает. Он вздыхает и отряхивается. И поначалу чувствует себя легким как перышко.
Друг снова начинает говорить: «Возможно, ты тогда оставил что-то и от чего-то отказался, что должен сохранить, поскольку это принадлежит тебе. К примеру, некую способность или глубокую потребность. А может быть, вину иль невиновность, воспоминание и убежденность в чем-то. Мужество жить полной жизнью и совершить все то, что по плечу тебе. Так собери все это снова и возьми с собою в будущее».
Он соглашается и с этими словами. Теперь он проверяет, что когда-то отдал и теперь взять должен снова. И взяв, он почву ощущает под ногами и снова чувствует свой вес.
Затем его товарищ ведет его чуть дальше и вместе с ним подходит к двери на заднем плане. Открыв ее, они находят тайну — ту, что примиряет.
Ничто теперь не держит их здесь дольше. Ему не терпится пуститься в путь, и, поблагодарив своего спутника и друга, он идет обратно. И дома ему еще потребуется время, чтоб разобраться с новою свободой и старой силой. Но втайне он уже похода нового лелеет планы, на этот раз в неведомую, новую страну.

читать дальше
Отказ

После тридцатилетней войны — а это были скверные времена — люди возвратились из лесов и начали восстанавливать свои дома. Они обрабатывали поля и ухаживали за немногим оставшимся скотом.
Через год они собрали первый «мирный» урожай и устроили праздник.
Но на краю деревни стоял один дом, дверь которого была наглухо замурована. Иногда тем, кто проходил мимо, казалось, что они что-то слышат. Но им было не до того, чтоб этим заниматься. Забот у них хватало и без этого.
Однажды ночью перед замурованной дверью жалобно заскулила собачонка, которая где-то поранилась. И тогда от замурованной двери отвалился кусок цемента, один камень отделился, высунулась рука, взяла собачку и втащила ее внутрь.
Там действительно оставался кто-то, кто не знал о том, что наступил мир. Он прижал собачку к своему животу, обработал ее рану, ощутил ее тепло, и собачка заснула. А человек выглянул через узкое отверстие наружу, увидел далекие звезды и в первый раз после долгого времени вдохнул свежий воздух ночи.
Потом занялся день, прокукарекал петух, собачка проснулась, и человек понял, что должен ее отпустить. Он просунул ее через узкую брешь, и собачка убежала к своим.
Когда взошло солнце, к дому пришли дети, и один из них держал в руке свежее яблоко. Они увидели отверстие, заглянули внутрь и увидели того человека. Но он погрузился в сон. Ему хватило одного взгляда на волю.

читать дальше
Риск

Когда-то в давние времена узник одного великолепного дворца, в котором, по легенде, был еще и лабиринт, не раз пробирался тайком мимо одной темной двери, за которой, по слухам, была погибель.
Уже многие, как он слышал, силой проламывали темную дверь, но ни один из них не возвратился, и тем сильнее становился страх оставшихся.
И все же узник тщательно эту дверь осмотрел. И как-то ночью, когда охрана спала, он решительно проломил дверь — и оказался на свободе.

*

Существуют истории, которые берут нас с собой в дорогу, и если мы на какую-то часть пути доверяемся их руководству, они исполняют то, о чем повествуют, еще пока мы их слушаем.


читать дальше
Праздник

Некто отправляется в дорогу и, глядя по пути вперед, видит вдали дом, принадлежащий ему самому. Он движется к нему и, подойдя, открывает дверь и входит в комнату, убранную для праздника.
На этот праздник приходят все те, кто был важен в его жизни. И каждый, приходя, что-то приносит, на время остается — и уходит. Так же, как мысли, приходя, что-то приносят, на время остаются — и уходят. И так же, как желания приходят или страдания. Они приносят что-то, на время остаются — и уходят. И так же жизнь приходит и приносит что-то, на время остается — и уходит.
Так на этот праздник приходят, и каждый со своим особенным подарком, им уже оплаченным сполна: мать, отец, братья и сестры, дедушка, бабушка, другой дедушка, другая бабушка, дяди и тети — все, кто освободил для тебя место, все, кто о тебе заботился, — может быть, соседи, друзья, учителя, партнеры, дети — все, кто был важен в твоей жизни и кто важен для тебя по-прежнему.
Праздник закончился, и человек оказался щедро одарен, и с ним остались лишь те, кому следует еще на время остаться. Затем он подходит к окну и, выглянув наружу, видит другие дома, и знает, что однажды и там будет праздник, и он пойдет туда, и что-то принесет, останется на время — и уйдет.
Мы тоже были здесь на празднике, мы что-то принесли и что-то взяли, побыли некоторое время — и уходим

02:11 

Ход жизни

Пчелка подлетела к цветку вишни, выпила нектар и, сытая и довольная, улетела.
Но потом ее стали мучить угрызения совести. Она казалась себе гостем, который уселся за богато накрытый стол, не подарив хозяину даже какой-нибудь мелочи, которая порадовала бы и его сердце тоже. «Что же мне сделать?» — думала пчелка, но ни к какому решению не могла прийти. Так проходили недели и месяцы.
Но вот пчелка совсем потеряла покой. Тогда она сказала себе: «Мне нужно вернуться к цветку и от всего сердца его поблагодарить!» Она отправилась в полет, нашла то дерево, и сук, и ветку, и то самое место, где был когда-то цветок. Но его там больше не было. Она нашла лишь одну темно-красную сочную вишенку.
Пчелка опечалилась. Она сказала себе: «Никогда мне уже не поблагодарить цветок вишни; возможность упущена навсегда. Но это будет мне хорошим уроком».
Но пока пчелка об этом размышляла, до нее донесся сладкий аромат, какой-то розовый цветок кивнул бутоном, и она радостно устремилась навстречу новому приключению.

*

Некоторые истории внушают нам иллюзорное представление о том, что помочь может уже одно только желание, как это бывало когда-то в сказках. И тем самым они легко склоняют нас к поступкам, выходящим за пределы того, что нам позволено, и вместо того чтобы вести нас к счастью, которого мы желаем, они приводят к несчастью, которого мы боимся.
Там, где имеют силу подобные представления, полезно рассказывать сказки трезво, так, чтобы в них желания тоже имели свой предел, а самонадеянные поступки заканчивались крахом. Тогда мы снова спускаемся с небес на землю и находим свою меру.

читать дальше
Земля

На опушке большого леса жил дровосек со своей женой. У них был один-единственный ребенок, девочка трех лет, и были они так бедны, что часто даже не знали, чем ее накормить.
Но вот однажды к ним пришла Дева Мария и сказала: «Вы слишком бедны, чтобы заботиться о девочке. Приведите ее ко мне. Я хочу взять ее с собой на Небо, я стану ей матерью и буду заботиться о ней».
Тяжко стало у них на душе, но они сказали себе: «Что мы против Девы Марии?» И послушались, привели девочку и отдали ее Деве Марии. А та взяла ребенка с собой на Небеса. Там девочка ела пряники, пила сладкое молоко и могла играть с ангелами. Но в душе она тосковала по своим родителям и прекрасной земле.
Когда девочке исполнилось четырнадцать лет, Дева Мария снова отправилась путешествовать, ведь она и сама по Земле тосковала. Она позвала девочку к себе и сказала: «Возьми эти ключи от тринадцати дверей Неба и храни их до моего возвращения. Двенадцать из них ты можешь открывать и любоваться таящимся за ними великолепием. Но тринадцатую дверь, к ней подходит вот этот маленький ключик, тебе открывать запрещено. Берегись открывать ее, иначе случится беда!»
И девочка пообещала: «Я никогда не войду в тринадцатую дверь!»
Когда Дева Мария удалилась, девочка принялась осматривать небесные жилища. Каждый день она открывала по одной двери, пока не побывала во всех двенадцати. За каждой из них в ореоле сияющего света сидел мужчина, апостол, и девочка всякий раз радовалась чудесной картине.
Лишь одна дверь оставалась по-прежнему запертой, и девочке ужасно хотелось узнать, что же скрыто за ней. Однажды, когда она осталась совершенно одна, ей подумалось: «Сейчас я совсем одна и могла бы войти; ведь никто не узнает, если я это сделаю».
Она взяла маленький ключик, вставила его в замочную скважину и повернула. Дверь отворилась, и девочка увидела влекущее к себе пламенеющее золотое сияние. Должно быть, это была самая сокровенная святыня. Девочка вошла внутрь, коснулась пальцем таинственного сияния и зарделась от блаженства. Но вдруг она вспомнила о запрете Девы Марии. Она вытянула палец обратно, выбежала за дверь и снова ее закрыла. Но ее палец был теперь словно из золота. Она попыталась было его отмыть, но как ни старалась, смыть золото оказалось невозможно. И теперь она со страхом ждала возвращения Девы Марии.
А та не торопилась. Ей нравилось на Земле, и когда она вернулась на Небо, настроение у нее было прекрасное. Она призвала к себе ангелов и девочку и стала рассказывать им о том, что на Земле нового. У людей появились какие-то странные ящики. Стоит лишь нажать на кнопку, и можно увидеть, что происходит во всем мире.
Однажды, рассказывала она, таким вот образом она увидела женщину, которая не побоялась выслеживать горных горилл. Это было очень опасно, но гориллы подпустили ее к себе. А как-то раз молодой горилла-самец даже подошел к ней так близко, что она смогла погладить его по спине, и он ей это позволил.
Вскоре после этого она нашла потерявшего родителей детеныша гориллы. Женщина взяла его к себе и заботилась о нем как мать, давала ему сладкое молоко и так хорошо за ним ухаживала, что малыш быстро окреп. И все-таки она чувствовала, что как бы сильно она ни любила чужого ребенка, ему не хватает других горилл. Поэтому она взяла малыша с собой, и когда ей снова удалось выследить горилл, протянула его им навстречу. Тут старший горилла с громким рычанием кинулся к женщине, вырвал детеныша у нее из рук и передал его самке, которая дала ему грудь. Но женщине он никакого вреда не причинил. Она увидела, что детенышу хорошо со своими сородичами, и была этому рада.
Много еще подобных историй рассказала Дева Мария, так что совсем забыла спросить про ключи. Но на следующее утро она позвала девочку к себе, чтобы та принесла ей ключи. Испытующе глядя на нее, она спросила: «Ты ведь не была в тринадцатой комнате?» «Нет, — ответила девочка, — ты же мне запретила». «Почему же ты тогда прячешь руку за спину?» И приказала: «Покажи мне другую руку!» Девочке было стыдно. Но так как отпираться было бесполезно, она протянула руку и показала золотой палец.
Дева Мария вздохнула и сказала: «Когда-то это должно было случиться». Она сняла свои белые перчатки, и оказалось, что один палец у нее тоже был золотым.
Тогда она сказала девочке: «Раз ты знаешь одно, то узнаешь и все остальное. Отправляйся снова домой на Землю, туда, где твои родители, братья и сестры, мужчины, женщины и дети». Девочка обрадовалась и поблагодарила. А Дева Мария помогла ей собраться в путь и на прощание для защиты раскрытой тайны дала ей с собой пару белых перчаток.


читать дальше
Уборка

Живет человек в своем маленьком доме, и с годами в комнатах накапливается великое множество всякого хлама. Не раз приходили к нему гости и приносили с собой свои вещи, а отправляясь дальше, так и оставляли здесь некоторые чемоданы. Такое ощущение, что они все еще здесь, хотя уже давным-давно ушли, и ушли навсегда.
Хранится в доме и накопленное самим владельцем. Ничто не должно кануть в прошлое, ничто не должно пропасть. С поломанными вещами тоже связаны воспоминания, поэтому они остаются здесь и не дают места чему-то лучшему.
Только когда хозяин уже почти начал задыхаться, он принялся за уборку. И начал с книг. Есть ли у него желание попрежнему рассматривать старые образы и разбираться в чужих наставлениях и историях? И он выбрасывает из дома все, с чем давно уже покончено, и в комнатах становится светло и легко дышать.
Затем он открывает чужие чемоданы и смотрит, нет ли там чего-нибудь, что может ему пригодиться. И обнаруживает несколько настоящих драгоценностей, которые откладывает в сторону. Остальное он выносит на улицу.
Он бросает все это старье в глубокую канаву, аккуратно засыпает землей и поверх засеивает травой.

*

Существуют истории, которые представляют собой «заборы». Они устанавливают границы и блокируют. Если мы смиряемся, они предлагают нам безопасность, если же хотим двигаться дальше, они преграждают нам путь. Иногда мы сами рассказываем себе такие истории и называем их воспоминаниями. Ведь мы нередко рассказываем себе о том, что когда-то было плохо и причинило нам боль, но не о том, что приносит освобождение. Тогда воспоминание превращается в путы, а наша свобода действий остается ограниченной.

10:04 

Мера

Некий человек пробирается сквозь толпу по ярко освещенным, празднично украшенным в преддверии Рождества улицам, и вдруг внимание его привлекает магазин, над которым переливается огнями название «Деликатесы со всего мира».
Он останавливается и начинает разглядывать разнообразнейшие вкусности, так аппетитно разложенные перед ним, что у него даже слюнки текут.
Затем он прищелкивает языком и говорит: «Вот теперь я бы и вправду с удовольствием съел — кусочек черствого хлеба».

читать дальше
Два рода удовольствия

По бесконечно далекой трудной дороге тащится голодный и тяжело нагруженный осел. Справа зеленая лужайка, слева зеленая лужайка. Но он говорит: «Я пойду моим путем».
Другой осел пасется на зеленой лужайке. Справа длинная трудная дорога, слева длинная трудная дорога. Но он говорит: «Мне и здесь хорошо».

читать дальше
Невиновность

Некий человек, стремясь уйти от того, что так долго его угнетало, решается пойти новой, незнакомой дорогой. Легко ступая, идет он вперед и к вечеру доходит до высокой горы. Желая отдохнуть, он осматривается и видит перед собой вход в пещеру. Он подходит ближе и хочет войти внутрь, но вход оказывается закрыт железной дверью.
«Странно, — думает он, — но, может, что-нибудь произойдет». Усаживается напротив и смотрит то на дверь, то в сторону, то на дверь, то в сторону. Через три дня, в очередной раз посмотрев в сторону и снова на дверь, он видит, что она открыта. Он быстро проходит в пещеру, устремляется вперед и снова оказывается снаружи.
«Странно», — думает он, трет глаза, садится и немного поодаль замечает небольшой снежно-белый круг, и в этом маленьком белом кругу он видит себя самого — запертым, скрючившимся и сияюще-белым. А вокруг, словно стремясь ворваться внутрь, заплясали гигантские черные языки похожего на тень пламени.
«Странно, — думает он, — но, может, что-нибудь произойдет». Усаживается напротив и смотрит то туда, то в сторону, то туда, то в сторону. Через три дня, в очередной раз посмотрев в сторону и снова на круг, он видит, что тот размыкается и черное пламя-тень прорывается внутрь, круг увеличивается в размерах, и он может наконец выпрямиться.
Только вот круг теперь серый.

читать дальше
Долги

Некий человек встает с утра и чувствует на душе тяжесть, потому что знает: сегодня придут его кредиторы и ему придется держать перед ними ответ. Видя, что у него есть еще немного времени, он подходит к полке, достает первую папку и заглядывает в бумаги.
Там он находит те счета, которые должен оплатить. Он начинает внимательно их просматривать и обнаруживает такие, требования которых явно натянуты, какие-то из них оказываются за обещанные, но так и не оказанные услуги, другие — за товары, которые были заказаны, но так и не были доставлены. Он размышляет, что здесь по делу и по праву, а что нет, и решает быть начеку с подобными фальшивками. Затем закрывает эту папку и достает вторую.
Там он находит перечни тех услуг, за которые он почитал себя в особом долгу. Однако в конце этих длинных списков стояли пометки «бесплатно», «уже оплачено» или «не стоит благодарности». В памяти его всплывают образы тех, кого он любил, кто был ему дорог, и на душе у него становится тепло и хорошо. Тогда он закрывает вторую папку и достает третью.
В ней он находит одни лишь предложения, которые он просил присылать, чтобы сделать давно уже необходимые приобретения. Но каждое заканчивается словами «Только по предоплате». Он знает, что тут потребуется еще время, чтобы проверить, насколько этим предложениям можно доверять. Тогда он закрывает третью папку и тоже ставит ее на полку.
Затем приходят его кредиторы. Заняв места, они заполнили всю комнату. Но никто не произносит ни слова.
Видя их всех перед собой, человек испытывает необычайную легкость, словно то, что представлялось таким запутанным, вдруг оказалось четким и ясным, и он чувствует в себе силы и желание держать перед ними ответ.
А пока он ждет, тот образ, который он видит перед собой, выстраивается в определенном порядке. Он точно знает, с кем из кредиторов надо расплатиться в первую очередь, а кто будет следующим. Он делится этими мыслями со своими кредиторами, благодарит их за то, что они пришли, и заверяет, что в свой срок предстанет и перед ними. Они соглашаются и уходят, с ним остается лишь один, тот, перед которым он готов ответить уже сейчас.
Каждый из них готов внимательно выслушать другого. Оба знают, что они здесь не затем, чтобы торговаться, речь идет лишь об исполнении обязательства, и так как оба настроены серьезно, они приходят к соглашению. И все же, уходя, кредитор оборачивается и говорит: «Я дам тебе еще небольшую отсрочку».

07:01 

ИСТОРИИ О СЧАСТЬЕ


Счастье кажется нам заманчивым и обманным, привлекательным и опасным. Ибо желаемое нами часто приносит нам несчастье, а то, чего мы боимся, — счастье. Иногда мы предпочитаем цепляться за несчастье, поскольку оно кажется нам безопасным или великим. А может быть, потому, что оно означает для нас невиновность, или кажется нам заслуженным, или мы считаем его залогом грядущего счастья.
Тогда мы можем презирать счастье как что-то обычное или преходящее и мимолетное. Оно может внушать нам страх, представляясь виной, предательством или кощунством, или же предвестием несчастья.

читать дальше
Два рода счастья

В старые времена, когда боги, казалось, были еще очень близки к людям, жили в одном маленьком городе два певца, и обоих звали Орфеями.
Один из них был певцом великим. Он изобрел кифару, предшественницу гитары, и когда ударял по струнам и пел, все живое зачарованно внимало ему. Дикие звери кротко лежали у его ног, высокие деревья склонялись к нему: ничто не могло устоять перед его песнями. Поскольку Орфей был так велик, он добился руки самой красивой девушки. Затем началось падение.
Еще во время свадебного празднества умерла прекрасная Эв-ридика, и полный бокал разбился до того, как он успел его пригубить. Но для великого Орфея смерть еще не означала конец. С помощью своего великого искусства он нашел вход в преисподнюю, спустился в царство теней, переправился через реку забвения, прошел мимо Цербера и живым предстал перед троном бога мертвых и тронул его сердце своей песней.
Бог мертвых отпустил Эвридику, но при одном условии, а Орфей был так счастлив, что не заметил коварства, скрытого за этой милостью.
Он пустился в обратный путь, а позади слышал шаги любимой жены. Невредимыми прошли они мимо Цербера, переправились через реку забвения, начали подниматься к свету и уже видели его издалека. Тут Орфей услышал крик — Эвридика споткнулась, — в испуге обернулся, успев еще увидеть тень, падающую в ночь, и остался один. И, потеряв самообладание от боли, он запел прощальную песню: «Ах, я потерял ее, все мое счастье теперь позади!»
Сам он нашел дорогу обратно к свету, но, после того, как он побывал у мертвых, жизнь потеряла для него всякий интерес. Когда пьяные женщины хотели отвести его на праздник молодого вина, он отказался, и они разорвали его на куски.
Так велико было его несчастье, так бесполезно его искусство. Зато его знает весь мир!

Другой Орфей был человеком маленьким. Он был простым уличным певцом, выступал на маленьких праздниках и играл для маленьких людей, он приносил им маленькую радость и сам получал от этого удовольствие. Так как за счет своего искусства второй Орфей жить не мог, он освоил еще одну, обычную, профессию, женился на обычной женщине, у него были обычные дети, при случае он грешил, был совершенно обыкновенно счастлив и умер старым и пресыщенным жизнью.
Но никто не знает его. Кроме меня.

читать дальше
Осел

Некий господин купил молодого осла и сразу стал приучать его к тяготам жизни. Он навьючивал на него тяжелые грузы, целыми днями заставлял работать, а поесть давал не больше, чем было необходимо, чтобы тот не умер с голода. Так маленький ослик превратился вскоре в самого настоящего осла.
Когда приходил его господин, он падал на колени, низко склонял голову и с радостью позволял нагрузить на себя любую тяжесть, даже если чуть не падал.
Тем, кто это видел, было жаль осла. Они говорили: «Бедный осел!» — и старались сделать для него что-нибудь хорошее. Один попытался дать ему кусок сахара, другой кусок хлеба, а третий даже попробовал заманить его на свое зеленое пастбище. Но тот показал им, каким он был ослом. Одного укусил за руку, другого лягнул в бедро, а с третьим был упрям, как осел. Тогда они сказали: «Ну и осел!» — и оставили его в покое.
А у своего господина он ел с руки, пусть даже это была простая солома. Господин всюду расхваливал своего осла и говорил: «Это самый большой осел, которого я когда-либо видел!». Он дал ему имя Иа.
Позже люди не могли прийти к единому мнению о том, как правильно произносится это имя, пока один диалектик из Баварии не решил, что оно должно звучать так: «И я».

читать дальше
Выход

Где-то на юге, когда день еще только-только занимался, одна маленькая обезьянка взобралась на пальму, принялась размахивать тяжелым кокосовым орехом и орать во все горло.
Это услышал верблюд, подошел поближе, посмотрел на нее и спросил: «Что это с тобой сегодня?»
«Я жду большого слона. Я так долбану его кокосом, что у него череп треснет и искры из глаз посыплются!»
Но верблюд подумал: «Чего же ей все-таки надо?»
Около полудня пришел лев, улегся под деревом и собрался было вздремнуть. Тут он услыхал крики маленькой обезьянки и спросил: «Что это с тобой сегодня?»
«Я жду большого слона. Я так долбану его кокосом, что у него череп треснет и искры из глаз посыплются!»
Но лев подумал: «Чего же ей все-таки надо?»
После полудня пришел носорог, услышал обезьянкины вопли, удивился и спросил: «Что это с тобой сегодня?»
«Я жду большого слона. Я так долбану его кокосом, что у него череп треснет и искры из глаз посыплются!»
Но носорог подумал «Чего же ей все-таки надо?» Вечером пришел большой слон, потерся о пальму, стал срывать хоботом листья и есть. Но маленькая обезьянка сжалась среди ветвей в комок и сидела тихо, как мышка. Но вот большой слон поднял голову, увидел маленькую обезьянку и спросил: «Что это с тобой сегодня?»
«Ничего. Я тут, правда, что-то такое сегодня кричала, но ты же не станешь принимать это всерьез!»
Но слон подумал: «Чего же ей все-таки надо?» Потом протрубил своему стаду и потопал прочь. Маленькая обезьяна долго еще сидела тихо. Потом взяла кокос, спустилась на землю и так треснула им о камень, что он лопнул. Потом выпила молоко и съела мякоть.

08:09 

Умирание

Когда мужчина берет женщину в жены, благодаря ей он становится мужчиной. Но в то же время она еще и отбирает у него мужественность и ставит ее под вопрос. Таким образом, в браке мужчина одновременно становится в меньшей степени мужчиной. А когда женщина берет мужчину в мужья, благодаря ему она становится женщиной. Но в то же время он еще и отбирает у нее женственность и ставит ее под вопрос, и таким образом женщина одновременно становится в браке в меньшей степени женщиной. Поэтому мужу, для того чтобы отношения сохраняли напряженность, нужно обновлять свою мужественность рядом с мужчинами, а женщине — обновлять свою женственность рядом с женщинами.
И тем не менее в отношениях с женой муж теряет свою идентичность как мужчина, а жена в отношениях с мужем теряет свою идентичность как женщина. Дело в том, что мужчина и женщина отличаются друг от друга во всех отношениях. Это совсем не маленькое различие! Мужчина и женщина различны почти во всем. Но, несмотря на столь большую разницу между ними, и мужской, и женский способы видеть мир, чувствовать, реагировать являются полноценными способами человеческой реализации. Оба, и муж, и жена, должны это признавать. Но таким образом жена отнимает у мужа его уверенность в себе как в мужчине, а муж отбирает у жены ее уверенность в себе как женщины. Так что в ходе отношений им приходится снова терять свою идентичность как мужчины и женщины, которую они приобрели благодаря другим. Поэтому свои отношения муж и жена переживают еще и как умирание, хотя в отношения мы вступаем с представлением о том, что они будут нашей самой большой реализацией. Реальность такова, что отношения — это еще и процесс умирания. Каждый конфликт в браке — часть такого прощания и умирания. Чем дольше длятся отношения, тем ближе подходят муж и жена к этому последнему отказу. Тогда муж и жена попадают на другой, более высокий уровень. Ведь раскол в мужчине и женщине толкает их к одиночеству. Но слияние обоих полов приводит лишь ко временному, но не длительному единству, поэтому уничтожение противоположностей происходит по ту сторону такого слияния. Слияние остается лишь символом этого. Действительное единство достигается в смерти. Тогда мы возвращаемся обратно на ту почву, которой не знаем.
Это, конечно, всего лишь одна из возможных точек зрения, но она придает отношениям ту глубину и серьезность, которых они достойны, ибо преодоление противоположностей, которое обещает нам слияние, исполняет лишь этот последний отказ.

читать дальше
Несущее целое

Порядки любви, сопутствовавшие нам в предыдущих отношениях, оказывают влияние и на наше отношение к жизни и миру в целом, а также на наше отношение к той тайне, которая, по нашим предположениям, за ним стоит.
Поэтому мы можем относиться к таинственному Целому, как дети относятся к своим родителям, и тогда мы ищем некоего Бога-Отца и Великую Мать, как дети верим, как дети надеемся, как дети доверяем и любим. И как дети его боимся, а может быть, как дети ещё и боимся знать.
Либо мы относимся к таинственному Целому как к своим предкам или родне, почитая себя его кровными родственниками в некоем сообществе святых, но, так же как и в роду, мы чувствуем себя отвержеными или избранными согласно какому-то неумолимому закону, приговора которого мы не в сосиоянии понять и на которые никак не можем повлиять.
Либо мы относимся к таинственному Целому как к равному нам члену некой группы и становимся его сотрудниками и представителями, начинаем с ним торговаться и вступать в сделки, заключаем с ним союз и договорным путём регулируем права и обязаности, соотношение «давать» и «брать», потери и прибыль.
Либо мы относимся к таинственному Целому так, будто мы с ним – пара, где есть любимый и любимая, жених и невеста.
Либо мы относимся к таинственному Целому как родители относятся к ребёнку. Мы говорим ему, что он сделал не так и что ему нужно было сделать лучше, мы ставим под сомнение его дела, и если этот мир, такой, какой он есть, нас не устраивает, хотим освободить из него себя и других.
Или же, определяя своё отношение к Тайне этого мира, мы оставляем позади и забываем известные нам порядки любви, как будто мы уже в море, и реки и все пути у цели.

08:09 

Уравновешивание

Несмотря на различие в том, что мужчина и женщина могут дать друг другу и друг от друга взять, на уровне пола они равноправны, и обмен любовью им, как мужчине и женщине, удается и не иссякает, если их «давать» и «брать» уравновешивают и дополняют друг друга также и в других областях. И в хорошем и в плохом.
Поэтому если один делает другому что-то хорошее, то потребность в восстановлении равновесия не дает второму покоя, пока и он, в свою очередь, не даст своему партнеру что-то хорошее. Но, любя его, он из предосторожности дает другому несколько больше хорошего, чем того требует простое уравновешивание. Так обмен хорошим возрастает, но только в том случае, если периодически снова и снова устанавливается равновесие и начинается новый круг обмена.
Если равновесие не наступает, обмен прекращается, поскольку у партнера вскоре пропадает желание давать тому, кто берет, не давая в ответ; а другой не хочет больше брать у того, кто дает, ничего в ответ не принимая. Обмен прекращается также и в тех случаях, когда один партнер дает другому больше, чем тот в состоянии или готов компенсировать, и если один хочет больше, чем другой в состоянии или готов ему дать. Поэтому мера дающего должна соизмеряться с мерой берущего, а мера берущего должна соизмеряться с мерой дающего. Но это означает еще и то, что обмену с самого начала должен быть положен некий ограничивающий предел.
Но для того чтобы отношения в паре сложились, обмен в плохом нам нужен тоже. Если один делает другому нечто такое, что причиняет ему боль или оскорбляет его, то жертва должна в свою очередь сделать виновному что-то, что причинит ему аналогичную боль или будет для него столь же тяжело.
Если же жертва слишком добра, чтобы тоже быть злой, то равновесие остается невосстановленным и отношения оказываются под угрозой. Если, к примеру, один из партнеров изменил другому, а другой продолжает оставаться невиновным, его партнер уже не может быть с ним на равных. Если же тот восстанавливает равновесие в плохом, то отношения могут восстановиться. Но если жертва любит виновника, она может не причинять ему столько же зла, ибо тогда они больше не будут друг перед другом в долгу. Она также не должна в сознании собственной невиновности причинять другому больше зла, чем тот причинил ей, ибо иначе она даст другому право снова разозлиться. Нет, жертва должна причинить виновнику зла несколько меньше. В этом случае она отдает должное и справедливости, и любви, и тогда снова может быть возобновлен и продолжен обмен в хорошем.
Если же жертва и виновник каждый раз причиняют друг другу больше зла, то в этом случае они обходятся со злом так, будто это добро, и обмен в плохом нарастает как снежный ком. Такой обмен тоже привязывает людей друг к другу, но к их несчастью. Впрочем, судя по тому, какого рода происходит обмен — скорее в плохом или скорее в хорошем, — а также по тому, насколько высок оборот в добре и зле, можно распознать качество отношений в паре. Таким образом, я указал на то, как можно восстановить отношения и сделать их счастливыми: от обмена в плохом снова перейти к обмену в хорошем и с любовью его наращивать.

читать дальше
Взаимопонимание

Мужу и жене по их родительским семьям известны разные модели и образцы отношений в паре, будь то в хорошем или в плохом. Поэтому, для того чтобы партнерство сложились удачно, им необходимо проверять заданные родителями модели и при необходимости отходить от старых образцов и находить для своего партнерства новые. Однако при этом на пути у них часто оказывается чувство вины или невиновности, так как, перенимая заданные, пусть даже плохие образцы, они чувствуют себя невиновными. Если же они отказываются от плохих моделей, то, даже несмотря на то, что новые лучше, они испытывают чувство вины. Тогда добро и счастье в партнерстве приобретаются ценой этой вины.

читать дальше
Переплетения

Возможно, самые худшие последствия для о гношений в паре имеет переплетение с собственным родом, и прежде всего в том случае, если один из партнеров или они оба, сами того не замечая, оказываются призваны, замещая кого-то, разрешать прошлые конфликты своего рода.
Приведу пример. Между мужем и женой существует очень глубокая связь, они это знают, и тем не менее между ними возникают конфликты, причин которых они не понимают И вот однажды, когда жена в ярости спорила с мужем, терапевт заметил, что ее лицо стало меняться, пока не стало похожим на лицо старухи. И тут она начала упрекать мужа в таких вещах, которые не могли иметь к нему никакого отношения. Терапевт спросил ее: «Кто эта старая женщина?» Тут она вспомнила, что ее бабушку, а та была трактирщицей, дед частенько таскал за волосы по залу, причем перед всеми гостями. И ей стало ясно, что та злость, которую она испытывала по отношению к своему мужу, была подавленной в свое время злостью бабушки на деда.
В такого рода смещениях коренятся многие остающиеся непонятными кризисы в браке. Этот процесс протекает неосознанно, и поскольку в тех случаях, когда нам не удается его распознать, мы оказываемся полностью в его власти, он внушает нам страх. Если же мы знаем о подобных переплетениях, то становимся осторожнее, когда испытываем искушение сделать другому что-то плохое без всякого повода с его стороны.

читать дальше
Постоянство

Некоторые пары не осознают всей глубины своей связи и рассматривают свое партнерство как некое соглашение, цели которого устанавливаются произвольно, а продолжительность или порядок которого они могут определять, менять или отменять в зависимости от собственного настроения или самочувствия. Тем самым они отдают свое партнерство на откуп легкомыслию и произволу. А то, что здесь господствует некий порядок, которому они обязаны подчиняться, понимать они начинают, быть может, слишком поздно. Если, например, один из партнеров с легким сердцем и бесцеремонно расторгает отношения, то иногда умирает или совершает самоубийство родившийся в этом союзе ребенок, как будто ему пришлось искупать какую-то большую несправедливость. В действительности цели партнерства являются заданными изначально, и они требуют, если мы хотим их достичь, постоянства и жертв.

08:09 

Папин сын и мамина дочь

Таким образом, к порядку любви между мужчиной и женщиной относится еще и отказ. И начинается он уже в детстве. Ведь для того, чтобы стать мужчиной, сын должен отказаться от первой женщины в своей жизни, а именно от своей матери; и чтобы стать женщиной, дочь должна отказаться от первого мужчины в своей жизни, а именно от своего отца. Поэтому сын должен достаточно рано выйти из-под материнского влияния и вступить в сферу влияния отца; а дочь достаточно рано должна из сферы влияния отца снова вступить в сферу влияния матери. Оставаясь под материнской «юрисдикцией», сын зачастую становится только юношей и покорителем женских сердец, но не мужем; а дочь, оставаясь в сфере влияния отца, часто становится лишь девушкой и любовницей, но не женой.
Когда маменькин сынок женится на папиной дочке, то в этом случае мужчина часто ищет замену своей матери и находит ее в возлюбленной, а женщина часто ищет себе замену отца и находит его в возлюбленном. Но когда папин сын женится на маминой дочери, они скорее становятся надежной парой.
Впрочем, папин сын часто находит взаимопонимание со своим тестем, а мамина дочь — со своей свекровью. И наоборот: мамин сын часто находит общий язык со своей тещей и не находит его с тестем, а папина дочь находит общий язык со своим свекром и не находит со свекровью.

читать дальше
Анима и анимус

Если сын остается в сфере влияния матери, то женское начало заполняет его душу, что мешает ему принять отца и тем самым сужает его мужское начало. В свою очередь, если дочь остается под влиянием отца, ее душу заполняет мужское начало. Это не дает ей принять мать и тем сужает ее женское начало. Женское начало в душе мужчины Карл Густав Юнг называет «анима»; а мужское начало в душе женщины — «анимус».

читать дальше
Взаимность

К порядку любви между мужчиной и женщиной относится также то, что между ними должен возникнуть такой обмен, при котором оба в равной степени и дают, и берут, поскольку каждый из них обладает тем, чего нет у другого, и у каждого отсутствует то, чем обладает другой. Поэтому для того, чтобы такой обмен состоялся, оба должны давать то, чем они обладают, и брать то, чего у них нет. Это значит, что мужчина отдает себя женщине в мужья и берет ее в жены; а женщина отдает себя мужчине в жены и берет его в мужья.
Этот порядок любви нарушается, когда один партнер испытывает желание, а другой это желание удовлетворяет; ибо желание представляется тогда чем-то мелким, а его удовлетворение — большим. В таком случае один из партнеров оказывается в роли нуждающегося, того, кто берет, а другой, пусть и любящий, выступает как помощник, как тот, кто дает. Но в результате берущий оказывается в позиции ребенка, а дающий — в позиции родителей. Тогда получается, что берущий должен, вероятно, благодарить, будто он взял, не давая; а дающий может ощущать свое превосходство и чувствовать себя свободным, будто он дал, не взяв. Но это означает отказ от компенсации и ставит под угрозу обмен. Чтобы и то, и другое удавалось, оба должны желать, и каждый должен с уважением и любовью давать другому то, в чем тот нуждается и чего желает.

читать дальше
Следовать и служить

И тем не менее согласно порядку любви между мужчиной и женщиной женщина следует за мужчиной. Это значит, что она идет за ним в его семью, в его местность, в его круг, в его язык, в его культуру и соглашается на то, чтобы и дети следовали за отцом. Объяснить, почему это так, я не могу, но реальность существования этого порядка доказывается его действием. Нужно просто сравнить те семьи, в которых жена следует за мужем, а дети за отцом, с теми, где муж следует за женой и дети за матерью. Правда, здесь тоже бывают исключения. Если, например, в семье мужа были тяжелые судьбы или заболевания, то для мужа и детей надежнее и правильнее войти в круг семьи жены и сферу влияния ее рода.
Разумеется, здесь тоже есть своя компенсация; ибо к порядку любви между мужчиной и женщиной в качестве дополнения относится то, что мужчина должен служить женскому.

читать дальше
Равноправие

Порядки любви между мужчиной и женщиной отличаются от порядков любви между родителями и детьми. Поэтому, если пара не глядя переносит порядки отношений между родителями и детьми на отношения в паре, их отношения как пары нарушаются и становятся непрочными.
Например, если в партнерских отношениях муж жаждет получать от жены или жена жаждет получать от мужа такую же безусловную любовь, какую ребенок хочет от своих родителей, они рассчитывают на то, что другой даст им ту же безопасность, какую родители дают своим детям. Как следствие, в партнерстве наступает кризис, заканчивающийся тем, что тот, на которого были направлены слишком большие ожидания, отдаляется или уходит. И правильно делает, поскольку перенос какого-либо порядка из детства на отношения в паре означает несправедливость по отношению к другому.
Если, например, муж говорит жене или жена говорит мужу: «Я не могу без тебя жить» или: «Если ты уйдешь, я покончу с собой», другому нужно уходить. Ибо один предъявляет другому немыслимые требования, это невыносимо и недопустимо между равноправными взрослыми людьми. Но когда что-то подоб- -ное говорит своим родителям ребенок, то это уместно, поскольку ребенок действительно не может жить без своих родителей.
Если же муж или жена, наоборот, ведут себя так, будто один вправе воспитывать другого и должен другого перевоспитать, это значит, что один присваивает по отношению к равному себе другому такие права, какими обладают родители по отношению к своим детям. В этом случае другой нередко уходит от такого давления и ищет облегчения и компенсации вне партнерства.
Таким образом, порядок любви в отношениях между мужем и женой требует, чтобы и муж, и жена признавали свое взаимное равенство. Любая попытка вести себя по отношению к другому либо с позиции превосходства (как родители), либо с позиции полной зависимости (как ребенок) сужает партнерство и ставит его под угрозу.
То же самое относится и к уравновешиванию «давать» и «брать». В отношениях ребенок — родители дающими являются родители, дети здесь берут, и любая попытка со стороны детей восстановить баланс даваемого и принимаемого между ними и родителями оканчивается неудачей. Поэтому дети всегда остаются в долгу перед родителями, и чем меньше им удается восстановить равновесие, тем более глубокой остается их связь. Но поскольку они стремятся собственными поступками доказать свою состоятельность и снять с себя это бремя, тот же долг, что привязывает их к родителям, одновременно гонит их из дома.
Поэтому если муж дает жене или жена дает мужу так же, как родители дают своим детям, например, один дает другому возможность уже в браке получить высшее образование, тогда тот, кто так много получил от другого, не может больше быть с ним на равных. Оставаясь ему обязанным, он, закончив учебу, как правило, покидает другого. Только если он в полной мере вернет все долги и отплатит за все усилия, он снова сможет стать равным своему партнеру и остаться с ним.

08:09 

Связь в паре

Исполнением любви мужчина, по прекрасному слову Библии, оставляет отца своего и мать свою и прилепляется к жене своей, и они становятся оба одною плотью. То же самое относится и к женщине. Этому образу соответствует некий происходящий в душе процесс, в реальности которого нас убеждает его результат, ибо та связь, к которой он приводит, хотим мы того или не хотим, оказывается нерасторжимой, а потому и неповторимой.
Здесь можно было бы возразить, что развод и следующие за ним новые отношения доказывают обратное. Однако вторые отношения оказывают иное влияние, чем первые. Второй муж и вторая жена чувствуют связь своего партнера с его первой женой или ее первым мужем. Проявляется это в том, что второй муж и вторая жена не решаются принять нового партнера как мужа или жену в полном смысле как первого, а также сохранять как своего мужа или свою жену. Дело в том, что оба партнера воспринимают вторую связь как вину по отношению к первой Это касается и тех случаев, когда первый партнер умер, ибо только собственная смерть по-настоящему разъединяет нас с первым партнером.
Поэтому лишь признание и уважение новым партнером существования связи между своим мужем или женой и их предыдущими партнерами, как и сознание того, что они у предыдущих партнеров в долгу и всегда будут стоять ступенькой ниже, может стать базой для удачных отношений. Но вот той связи в ее изначальном смысле, какая была в первых отношениях, им не дано. Поэтому при расторжении вторых отношений вина и обязательства переживаются, как правило, легче, чем когда распадаются первые.
Приведу пример.

читать дальше
Ревность

Одна женщина рассказывала на группе, что изводит своего мужа ревностью, и даже сознавая всю абсурдность своего поведения, она не в состоянии с ней справиться. Руководитель группы указал ей решение. Он сказал: «Рано или поздно ты потеряешь своего мужа. Наслаждайся им сейчас!» Женщина засмеялась, ей стало легче. Буквально через несколько дней руководителю группы позвонил ее муж и сказал: «Спасибо тебе за жену».
За много лет до того этот мужчина вместе со своей подругой посещал курс у этого руководителя. Во время курса он, не обращая внимания на причиняемую подруге боль, заявил перед всеми участниками, что у него есть другая, более молодая подруга, а со своей теперешней он расстанется. На тот момент он прожил с ней вместе уже семь лет. После этого он снова посещал какой-то курс, теперь уже с новой подругой. Во время курса она забеременела, а чуть позже они поженились.
Теперь руководителю группы стал ясен смысл ее ревности. Внешне эта женщина отрицала связь своего мужа с его предыдущей подругой, и своей ревностью она еще и публично подчеркивала свое право на него. Но подспудно она признавала ту более раннюю связь и свою собственную вину. И поэтому ревность ее была вовсе не доказательством вины ее мужа по отношению к ней, а скрытым признанием того, что она была его недостойна и что провоцируемый ею разрыв казался ей единственным способом признания по-прежнему существующей связи и доказательством ее солидарности с его прежней подругой.

читать дальше
Плоть

Особая и в глубоком смысле нерасторжимая связь между мужчиной и женщиной возникает через исполнение любви. Только оно превращает мужчину и женщину в пару и только оно превращает пару в родителей. Одной лишь духовной любви и официального признания отношений для этого недостаточно. Поэтому если интересам такого исполнения наносится ущерб, например тем, что один из партнеров еще до вступления в отношения подвергся стерилизации, то при всем желании этой связи между ними не возникнет. Поэтому такие отношения остаются ни к чему не обязывающими, и если партнеры расстаются, на них нет ни ответственности, ни вины.
Если исполнению любви наносится вред впоследствии, например, был сделан аборт, то в отношениях возникает надлом, хотя связь остается. Если мужчина и женщина хотят тем не менее остаться вместе, тогда они должны во второй раз принять решение быть вместе и жить так, будто это их второй брак, так как первый на этом, как правило, заканчивается.
В исполнении любви проявляется превосходство плоти над духом, ее правдивость и величие. Иногда мы, правда, испытываем искушение обесценить плоть перед духом, как будто то, что происходит по воле инстинкта и потребности, желания и любви, мельче того, что велят нам разум и нравственная воля. Но инстинктивное доказывает свою мудрость и силу как раз там, где разумное и нравственное упирается в свои границы и оказывается несостоятельным. Потому что через инстинкт действует некий высший дух и более глубокий смысл, которого, когда становится тяжело, страшится и бежит наш разум и нравственная воля.
Например, если ребенок падает в воду и за ним прыгает мужчина, чтобы его спасти, он делает это не по здравому размышлению и велению нравственной воли. Нет! Он поступает инстинктивно. Но разве от этого его поступок становится менее правильным, мужественным и добрым?
Или когда соловей воспевает свою самку, когда они спариваются и строят гнездо, высиживают птенцов, кормят их, греют, защищают и обучают, разве это менее чудесно лишь оттого, что происходит инстинктивно?

читать дальше
Basso continuo*

Отношения в паре исполняются как концерт в стиле барокко. Множество прекраснейших мелодий звучит в вышине, и среди них звучит Basso continuo, он ведет, соединяет и несет мелодии, придает им вес и полноту. Basso continuo звучит в партнерских отношениях: «Я беру тебя, я беру тебя, я беру тебя. Я беру тебя в жены. Я беру тебя в мужья. Я беру тебя и отдаю себя - с любовью».

читать дальше
Недостаток

Для того чтобы партнерские отношения между мужчиной и женщиной исполнили то, что обещают, муж должен быть мужчиной и оставаться мужчиной, а жена должна быть женщиной и оставаться женщиной. Поэтому мужчине нужно отказаться от того, чтобы усваивать женское как нечто собственное и обладать этим, будто он сам может стать и быть женщиной. А женщине нужно отказаться от того, чтобы усваивать мужское как нечто собственное и обладать этим, будто она сама может стать и быть мужчиной. Потому что в отношениях в паре мужчина только тогда значим для женщины, когда он мужчина и остается мужчиной. И женщина только тогда значима для мужчины, когда является женщиной и женщиной остается.
Если бы мужчина мог развить в себе женское начало и обладать им, женщина была бы ему не нужна; и если бы женщина могла развить в себе мужское начало и обладать им, ей не был бы нужен мужчина. Поэтому многие мужчины и женщины, развивающие в себе качества, свойственные другому полу, живут одни. Им достаточно самих себя.

-----------
* Basso continuo (итал.) - непрерывный бас; в музыке означает нижний голос в сочинении, который идет без перерыва, отсюда и его название. Basso continuo применяется в органе и фортепиано и пр. и обозначает гармоническое основание по отношению к верхним голосам. (По энциклопедии Брокгауза и Эфрона.)

08:09 

ПОРЯДКИ ЛЮБВИ:
МЕЖДУ МУЖЧИНОЙ И ЖЕНЩИНОЙ
И ПО ОТНОШЕНИЮ К НЕСУЩЕМУ ЦЕЛОМУ


Сначала я подробно остановлюсь на порядках любви в отношениях между мужчиной и женщиной и начну с того, что лежит на поверхности.

читать дальше
Мужчина и женщина

Мужчину тянет к женщине, потому что ему как мужчине недостает женщины. А женщину тянет к мужчине, поскольку ей как женщине недостает мужчины. Ибо мужское начало соотнесено с женским. Поэтому мужчине, чтобы быть мужчиной, нужна женщина. А женское соотнесено с мужским, поэтому женщине, чтобы быть женщиной, нужен мужчина Так что мужчина лишь тогда становится мужчиной, когда берет себе в жены женщину, а женщина лишь тогда становится женщиной когда берет себе мужчину в мужья. Только когда мужчина делает женщину своей женой и живет с ней как с женой и только когда женщина делает мужчину своим мужем и живет с ним как с мужем, только тогда они — муж и жена и в качестве таковых становятся парой.
Поэтому первым, что относится к порядку любви между мужчиной и женщиной, является то, что мужчина хочет женщину себе в жены, а женщина хочет мужчину себе в мужья. Поэтому если в паре один хочет быть с другим в большей степени из каких-то иных соображений, например, ради удовольствия или обеспеченности, или потому что другой богат или беден, образован или прост, католик или евангелист, или потому что один хочет завоевать, защитить, улучшить или спасти другого, или же хочет, как это замечательно говорят, видеть другого отцом или матерью своих детей, то фундамент таких отношений возведен на песке, а в яблоке уже сидит червяк.

читать дальше
Отец и мать

Во-вторых, к порядкам любви в отношениях между мужчиной и женщиной относится то, что мужчина и женщина вместе ориентированы на третьего и лишь в ребенке их мужское и женское реализуется полностью. Ибо, только став отцом, мужчина становится мужчиной в полном смысле, и только став матерью, женщина в полном смысле становится женщиной, и только в ребенке мужчина и женщина становятся в полном смысле и зримо для всех одним нерасторжимым целым. Тем не менее важно, чтобы их родительская любовь к ребенку лишь продолжала и венчала их любовь как пары. Ибо их любовь друг к другу предшествует их родительской любви и, как корни дерева, она несет и питает их любовь к ребенку.
Поэтому если их любовь друг к другу как пары течет от всего сердца, то и их родительская любовь к ребенку тоже течет от всего сердца. А если их любовь друг другу как пары ослабевает, слабеет и их любовь как родителей к ребенку. Чем бы ни восхищались и что бы ни любили муж и жена в себе и в партнере, тем же они восхищаются и то же самое любят они и в своем ребенке. А все то, что раздражает их и мешает им в себе и в партнере, раздражает и мешает им и в их ребенке.
Поэтому то, что удается родителям в их партнерских отношениях в плане уважения, любви и помощи по отношению к партнеру, то же удается им и по отношению к ребенку. А то, что им в партнерских отношениях в плане уважения, любви и помощи по отношению к партнеру не удается, то же не удается им и по отношению к ребенку.
Но если их родительская любовь к ребенку лишь продолжает и венчает их любовь друг к другу, то ребенок чувствует себя желанным, принятым, уважаемым и любимым обоими родителями, он знает, что с ним все в порядке и все хорошо.

читать дальше
Желание

К одному знаменитому терапевту пришла как-то супружеская пара и попросила о помощи. Они сказали: «Каждую ночь мы изо всех сил стараемся справиться со своей задачей продолжения рода человеческого и все же, несмотря на все наши усилия, нам до сих пор так и не удалось исполнить наш священный долг. Может, мы что-то не так делали? Чему нам нужно еще научиться и что еще сделать?»
Терапевт объяснил им, что сейчас они должны будут просто молча его послушать, а потом, ни слова друг другу не говоря, сразу же отправиться домой. Они согласились.
И вот что он им сказал: «Каждую ночь вы стараетесь изо всех сил справиться со своей задачей продолжения рода человеческого и все же, несмотря на все ваши усилия, вам до сих пор так и не удалось исполнить ваш священный долг. Почему бы вам просто не дать волю своей страсти?» И указал им на дверь.
Они встали и поспешили домой, словно не могли больше ждать. Как только они остались одни, упали все покровы и они любили друг друга со страстью и наслаждением. Через четырнадцать дней женщина была беременна.
Другая женщина, уже в зрелом возрасте, боясь, что ее время уходит, дала в газету объявление следующего содержания: «Медсестра ищет вдовца с детьми для замужества». На какую глубину и сердечность могли бы рассчитывать такие отношения? Она могла бы написать и так: «Женщина желает мужчину. Кто желает меня?»

читать дальше
Исполнение

Наше стеснение называть самое интимное своими именами и желать этого в партнерских отношениях в первую очередь и как самого естественного связано, вероятно, с тем, что в нашей культуре акт любви между мужчиной и женщиной кажется многим чем-то почти неприличным, своего рода недостойной физической потребностью. И все же это самое великое человеческое исполнение, какое только возможно. Никакое другое человеческое действие не находится в большей гармонии с порядком и полнотой жизни и не обязывает нас служить целому миру в большем объеме. Никакое другое человеческое действие не приносит нам такого блаженного наслаждения, а вслед за ним такого любящего страдания. Никакое другое человеческое действие не чревато большими последствиями и не таит в себе столько риска, не заставляет нас отдать все до последнего и не делает нас такими знающими и мудрыми, человечными и великими, чем когда мужчина, любя, берет и познает женщину, а женщина, любя, принимает и познает мужчину. По сравнению с ним все, что еще делает человек, кажется лишь подготовкой и содействием, следствием или дополнением, а может быть, нехваткой и подменой.
В то же время исполнение любви мужчиной и женщиной — это самое смиренное наше деяние. Ни в чем другом мы не выдаем себя так и не обнажаем так беззащитно то, где мы наиболее уязвимы; и потому ничто мы не оберегаем с таким глубоким стыдом, как то место, где, любя, встречаются мужчина и женщина и показывают и вверяют друг другу свое самое интимное.
Исполнение любви мужчиной и женщиной — это еще и самый мужественный наш поступок. Ибо, соединяясь друг с другом на всю оставшуюся жизнь, мужчина и женщина, пусть они еще только в начале пути и им еще только предстоит исполнить то, что должно, уже смотрят в глаза концу, видят положенный им предел и находят свою меру.

02:00 

Порядки любви

Итак, в роду царит некий архаичный порядок, который, вместо того чтобы не допускать несчастья и страдания, умножает их. Поскольку когда кто-то из нижестоящих под давлением слепого органа равновесия стремится задним числом исправить что-то ради кого-то из вышестоящих, то злу нет конца. И пока этот порядок остается неосознанным, он сохраняет свою силу. Но когда он обнаружен, мы можем выполнять его требования по-другому, без этих скверных последствий. Тогда начинают действовать другие порядки, которые, также имея в виду восстановление равновесия, дают более поздним равные права с более ранними. Эти порядки я называю порядками любви. Однако в противоположность слепой любви, пытающейся злом уравновесить зло, эта любовь является знающей. Она восстанавливает равновесие целительным образом и добром кладет предел злу.
Приведу несколько примеров. Сначала я поясню то, что касается фраз: «Я последую за тобой» и «Лучше я, чем ты».
Если кто-то произносит в душе подобные фразы, я велю ему сказать их перед лицом того человека, за которым он хочет последовать или вместо которого он готов страдать, искупать вину или умереть. Глядя этому человеку в глаза, он уже не может сказать эти слова. Потому что в этот момент он осознает, что этот человек тоже его любит и не примет такого предложения. Следующим шагом было бы сказать этому человеку: «Ты большой, а я маленький. Я преклоняюсь перед твоей судьбой и принимаю свою такой, как она мне подарена. Пожалуйста, благослови меня, если я останусь и отпущу тебя — с любовью». В этом случае его связывает с этим человеком гораздо более глубокая любовь, чем когда он хочет за ним последовать или взять на себя его судьбу. И тот человек, вместо того чтобы угрожать его счастью, как он, возможно, опасался, будет теперь с любовью его оберегать.
Или если человек хочет последовать в смерть за кем-то умершим, например, ребенок за рано умершим братом или сестрой, то он может сказать ему или ей: «Ты мой брат (моя сестра), я уважаю тебя как моего брата (мою сестру). У тебя есть место в моем сердце. Я преклоняюсь перед твоей судьбой, какой бы она ни была, и повернусь лицом к моей, какой она мне предначертана». И тогда, вместо того чтобы живые шли к мертвым, мертвые приходят к живым и с любовью о них заботятся.
Или если ребенок чувствует себя виноватым, потому что жив, а его брат или сестра умерли, он может сказать ему или ей: «Дорогой брат (дорогая сестра), ты мертв, а я поживу еще немного, потом я тоже умру». Тогда его самонадеянность по отношению к мертвым исчезает, и именно поэтому оставшийся в живых ребенок может жить, не испытывая чувства вины.
Или если один из членов рода был исключен или забыт, полнота рода может быть восстановлена путем признания этих исключенных и уважения к ним. Процесс этот в первую очередь внутренний. Тогда, например, второй жене пришлось бы сказать первой: «Ты первая, я вторая. Я признаю, что ты уступила мне место». Если по отношению к первой жене была совершена несправедливость, она может добавить: «Я признаю, что с тобой поступили несправедливо и что муж у меня за твой счет». Еще она может сказать: «Пожалуйста, будь ко мне добра, если я приму и сохраню моего мужа как мужа, и, пожалуйста, будь дружелюбна по отношению к моим детям». В семейных расстановках можно наблюдать, как смягчается лицо первой жены и она соглашается, потому что ее уважают. В этом случае порядок оказывается восстановлен, и ребенку больше не нужно ее замещать.

Приведу еще один пример. Один молодой человек, предприниматель и монопольный агент некоего продукта в своей стране, приезжает на «порше» и рассказывает о своих успехах. Совершенно очевидно, что он обладает определенными возможностями, кроме того, у него есть неотразимый шарм.
Но он пьет, и бухгалтер фирмы обращает его внимание на то, что он берет слишком много казенных денег на свои личные нужды и этим ставит предприятие под угрозу. Несмотря на все свои предыдущие успехи, втайне он был нацелен на то, чтобы все потерять.
Выяснилось, что его мать выгнала своего первого мужа, поскольку, по ее словам, тот был тряпкой. Потом она вышла замуж за отца этого молодого человека, а ребенок от первого брака остался жить с ними. Но мальчик не должен был никогда видеться со своим родным отцом и по сегодняшний день не имел с отцом никакого контакта. Он даже не знал, жив ли его отец.
Молодой предприниматель понял, что подолгу не решался быть успешным, поскольку считал, что своей жизнью обязан несчастью своего брата. И тогда он нашел следующее решение.
В первую очередь он смог признать, что брак его родителей и его собственная жизнь находились в роковой взаимосвязи потерей, которую пришлось претерпеть его брату и отцу брату.
Во-вторых, несмотря на это, он смог принять свое счастье сказать другим, что будет считать себя равным им и равноправным с ними.
В-третьих, он был готов оказать своему брату особую услугу, признавая этим свою готовность уравновесить «давать» и «брать». Он решил найти исчезнувшего отца брата и устроить их встречу.

*

Там, где царят порядки любви, прекращается внутриродовая ответственность за произошедшую несправедливость. По тому что вина и ее последствия остаются там, где должны остаться, и место смутной потребности уравновешивания во зле которое постоянно порождает новое зло, занимает теперь уравновешивание в добре. Оно удается, если более поздние принимают от более ранних, какой бы ни была цена, если они уважают более ранних, что бы те ни сделали, и если прошедшее, плохое или хорошее, может остаться в прошлом. Тогда исключенные снова обретают свое право гостя, и вместо того чтобы внушать нам страх, они приносят благословение. А мы пребываем в ладу с ними, если предоставляем им подобающее месте в своем сердце, и поскольку у нас теперь есть все, чье место с нами, мы чувствуем себя цельными и полноценными.

Пустая Середина

главная