18:01 

Искупление

Но иногда живой должен пойти к мертвым и с ними остаться, например, убийца. Иначе вместо него пойдут его дети, а еще внуки и правнуки. Убийцы неразрывно связаны со своими жертвами. Поэтому они должны покинуть собственную семью и лечь рядом со своими жертвами. Это кажется жестоким, но любой другой путь влечет за собой плохие последствия для невиновных на протяжении многих поколений.
Приведу пример. Одна молодая женщина сказала в группе, что с момента рождения обеих ее дочерей ее не покидает чувство, что она скоро должна умереть, что над ней витает нечто, чего она не в состоянии понять. Она расставила свою нынешнюю семью, и выяснилось, что ее заместительница смотрела на кого-то, кого в расстановке не было. На заданный по этому поводу вопрос женщина ответила: «Я смотрю назад в прошлое, на моего отца и моего деда». Ее отец совершил самоубийство, когда ей был один год, а дед ее был эсэсовцем и расстреливал еврейских детей и женщин.
Тогда в расстановку были включены заместители для ее деда и покончившего с собой отца, а перед семьей рядом друг с другом были поставлены десять заместителей для убитых еврейских детей. Заместительница молодой женщины ни разу не взглянула на этих детей и ничего не сказала, словно она, как и ее дед, не испытывала к ним ни малейшего сочувствия. Но ее младшая дочь, то есть уже правнучка убийцы, сказала, что чувствует очень сильную потребность пойти к мертвым еврейским детям и встать к ним. Вот такое влияние оказывает убийство через поколения, если убийца отрицает свою связь с мертвыми и если убитым не воздают должного.
Затем женщине велели вытянувшись лечь перед мертвыми детьми и спустя какое-то время, пока она горько плакала, вместе с собственными детьми встать перед мертвыми детьми на колени и посмотреть на них. Это принесло мертвым некоторое успокоение. Им стало грустно, и у них появилось ощущение, будто они снова становятся живыми. Они испытывали сочувствие к женщине и ее детям, особенно к младшей дочери, которая хотела встать рядом с ними. Но не все еще было хорошо, ибо они чувствовали угрозу со стороны убийцы и страх смерти. Лишь когда того выставили за дверь, что по значению равносильно смерти, мертвым стало лучше. Их внимание и сопереживание теперь полностью обратилось к плачущей женщине и ее детям, и они ждали, что от нее придет нечто, что избавит ее детей.
Тем временем совершивший самоубийство отец женщины испытывал желание встать перед своей дочерью и ее детьми, чтобы защитить ее от ухода в смерть вслед за еврейскими детьми. Он хотел встать к мертвым вместо нее и вместо ее деда. Но в отличие от того, что думают многие живые, мертвые не хотели смерти невиновных.
Тогда детей этой женщины поставили между их родителями. Те взяли их за руки, низко склонились перед мертвыми еврейскими детьми, посмотрели им в глаза и сказали: «Пожалуйста». Но женщина по-прежнему чувствовала стремление пойти к мертвым. Она встала рядом с мертвыми детьми и своим мертвым отцом, который уже до этого встал к мертвым. Она чувствовала, что заслужила это и, оказавшись там, почувствовала облегчение. Однако со стороны заместителей мертвых детей последовали совершенно иные высказывания, я процитирую их здесь дословно.
Первый ребенок: «Быть мертвым я воспринимаю как что-то неличное, как будто это никак не связано с убийцей, и уж совсем никак — с его внучкой. То, что она сюда вмешивается, мне кажется неуместным. Она должна пойти к своей семье. Я не заинтересован в том, чтобы она каялась. Это та область, которая не в ее компетенции».
Второй ребенок: «У меня ноги подкосились, когда она пришла. Я сразу подумал, что ее место не с нами».
Третий ребенок: «Это просто чересчур».
Четвертый: «Я не хочу жертвы, это не ее дело».
Пятый ребенок: «По мне, у нее есть задача рядом с ее детьми, надо положить конец страданиям».
Шестой ребенок был глубоко опечален и сказал: «Ей не нужно идти вслед за нами и за своим отцом. Ее место в ее семье».
Седьмой ребенок: «Если бы она по-настоящему на меня посмотрела, она бы знала, что не может здесь стоять».
Восьмой ребенок: «Мне стало теплее, она означает для меня что-то очень близкое».
Девятый: «Когда она сюда пришла, я подумал: твое место не здесь».
Десятый: «Когда она подошла, во мне возникла агрессия».
Ее мертвый отец сказал: «Когда сюда пришла моя дочь, это причинило мне боль. Мне хочется сказать ей: «Твое место с твоей семьей. Здесь я все сделаю сам».
Благодаря этим ответам женщине стало ясно: вставать к мертвым, не принадлежа к ним, — это самонадеянность. Она снова встала рядом со своими детьми, посмотрела еврейским детям в глаза и сказала: «Через какое-то время я тоже приду». Затем посмотрела на своих детей и сказала им: «Теперь я еще немного останусь». То же самое она сказала и своему мужу.
Затем снова позвали заместителя деда. Он сказал: «Когда мне велели выйти за дверь, я испытал огромное облегчение. Я бы ничего не хотел и не имел права здесь сказать, точно так же я чувствовал себя и за дверью».
Вот все, что касается этого примера.
В этой связи я хотел бы еще кое-что сказать по поводу потомков жертв. Многие евреи, члены семей которых были убиты в лагерях смерти, стыдятся смотреть на мертвых и чтить их, ибо полагают, что не имеют права перед лицом их судеб оставаться в живых. Они чувствуют себя виноватыми и стремятся искупить вину, будто они преступники. Из-за этого ни они не могут прийти к мертвым, ни мертвые не могут прийти к ним. Но если выжившие и потомки погибших поворачиваются лицом к мертвым членам своих семей, смотрят им в глаза, пока не начинают их видеть по-настоящему, когда они склоняются перед ними и с любовью отдают им должное, тогда мертвые словно бы воскресают, как если бы плохое «быть мертвым» для них прекратилось, и они могут наконец повернуться к живым и благословить их на то, чтобы они оставались, и тем самым их жизнь текла в них дальше. Поэтому самое утешительное для мертвых — это когда живые в такой расстановке говорят им: «Посмотри, у меня есть дети».


Умереть вместо другого

Есть еще одна динамика, которая ведет в семьях и родах к тяжелым заболеваниям, несчастным случаям и суициду. Если ребенок чувствует, что его отец или мать хотят уйти или умереть — часто потому, что желают последовать за кем-то из своей родной семьи, — то он говорит им в душе: «Лучше я, чем ты» или «Лучше исчезну я, чем ты». В таких случаях дети могут заболеть, например, анорексией, с ними могут происходить тяжелые несчастные случаи или они могут совершить самоубийство. Такая динамика имеет место и между партнерами, я приведу один такой пример.

Одна женщина, больная раком, рассказала, что ее муж двадцать лет назад застрелился. Она была его второй женой. С первой женой он разошелся, поскольку оба партнера считали, что другой — извращенец. В расстановке муж стоял напротив своей первой жены и все время смотрел на ступни ее ног. Она же чувствовала странную легкость в ногах, будто могла оторваться от земли. Тогда мужу велели встать перед первой женой на колени и положить голову перед ее ногами. В этот момент женщина всплеснула перед лицом руками, зарыдала, ее начала бить сильная дрожь. Тогда она встала на колени рядом с ним, притянула его к себе, посмотрела ему в глаза и, громко рыдая, обняла его. Потом она встала и подняла мужа вместе с собой Они обняли друг друга, и женщина положила голову ему на грудь.
Жене велели сказать мужу: «Я принимаю это от тебя как подарок и дорожу им». Потом они долго и очень сердечно обнимались. Всем участникам стало ясно: муж покончил с собой вместо жены.

Это те тайны любви, которые мы нередко легкомысленно отрицаем. Это та любовь, действие которой стоит за многими заболеваниями, обусловленными душой или семейной историей, будь то слова: «Я последую за тобой», или потребность искупить вместо кого-то вину, или фраза: «Лучше я, чем ты». А через какую болезнь или опасные для жизни действия эта любовь проявляется, особой роли здесь не играет. Даже при разных заболеваниях и разных судьбах основные динамики тут либо одинаковы, либо схожи.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Пустая Середина

главная